Что же касается самого Огюста Пикара, то он в своей книге не дает воли чувствам, о которых говорил Теодору Моно в кабине батискафа. Рассказ его сугубо деловит и «техничен»:
«Борт „Скалдиса“ поднимается вверх перед нашими глазами. Поверхность моря уже совсем близко, кабина погружается под воду. Как только иллюминатор скрывается под водой, синий свет заливает кабину. Но что же происходит? Иллюминатор то погружается под воду, то вновь оказывается над поверхностью. Это результат бортовой качки, которая равномерно поднимает и опускает „Скалдис“. Мы полны нетерпения: скорее бы погрузиться! Но стоит ли нервничать понапрасну?
Мы ждем. Почему такая длительная задержка? Мы не знаем ничего: телефон упорствует в своем молчании. Наконец до нас доносится шум мотора, приводящего в действие лебедку. Мы входим в воду. Один метр, два метра…»
Но если кабина погрузилась под воду, то поплавок, пока еще пустой, все еще находится на поверхности. Теперь надо заполнять его бензином.
При проектировании батискафа было предложено три способа проведения этой сложной операции: либо заполнять поплавок на борту «Скалдиса», — но тогда вес батискафа увеличится на целых двадцать тонн и грузовая стрела не в силах будет вытащить его из трюма; либо заполнять поплавок в порту, а затем буксировать батискаф по воде в открытое море, — но в таком случае оболочка поплавка должна быть очень прочной, чтобы выдержать плавание по океанским волнам, а весь батискаф — иметь гораздо больший объем и стоить намного дороже; либо в течение нескольких часов заполнять поплавок в открытом море, непосредственно перед погружением.
Последний способ, как наиболее целесообразный и экономичный, был принят.
Но неудачи продолжают преследовать экспедицию; насос, перекачивающий бензин в поплавок, недостаточно мощен; кроме того, он несколько раз выходит из строя. Это отнимает массу времени. А оба узника по-прежнему томятся в неизвестности внутри кабины! Ныряльщики отправляются взглянуть на них сквозь стекло иллюминатора и, возвратившись, сообщают: «Все в порядке! Они играют в шахматы».
Наконец поплавок заполнен бензином. Солнце садится. Погружение будет происходить ночью. Его придется сделать более коротким. Сообщение с пассажирами кабины снова налаживается. Записки «с воли» пишутся теперь на фанерных дощечках, которые ныряльщики прикладывают затем под водой к иллюминатору.
Погружение на 25 000… миллиметров
Теперь надо отбуксировать диковинный аппарат метров на пятьдесят в сторону от «Скалдиса». Команде, которой поручена эта операция, приходится выдержать жестокую борьбу с ветром, течением и волнами, а главное — с самим поплавком, который все время норовит повернуться и стать боком.
Затем наступает момент, когда нужно загружать ФНРС-2 балластом, чтобы он мог наконец опуститься в таинственные глубины океана, которые ему предстоит покорить. Увы! Вид у покорителя не слишком веселый. Ныряльщики взбираются на его оранжевый купол. Со «Скалдиса» им с большим трудом передают тяжелые мешки железной дроби, которую они должны пересыпать в широкие воронки резервуаров. Очень неудобная операция! Железная дробь то и дело забивает горло воронки. А узники стальной сферы в тоске записывают: «Неужели о нас совсем забыли?»
«Лучше, пока не поздно, отказаться от этой затеи. Нам никогда не удастся загрузить батискаф полутора тысячами килограммов балласта!» — пишет на фанерной дощечке командир ГЕРС Филипп Тайе и прикладывает дощечку к иллюминатору кабины. «Продолжайте, пока Козен будет размышлять!» — отвечает на клочке бумаги Огюст Пикар.
Засыпка балласта длится целых два часа. Наконец оранжево-белое чудище, отяжелев, решает погрузиться в морскую пучину. Последний ныряльщик поспешно покидает его «спину». И тотчас же, словно освободившись от непомерной тяжести, оно весело выскакивает обратно на поверхность. Все хохочут. В ненасытную железную глотку немедленно всыпают дополнительный мешок дроби, и чудище снова скрывается под волнами, на этот раз окончательно.
«Окончательно» — сказано, конечно, лишь для красного словца. Двадцатипятиметровая глубина достигнута уже через две минуты.
Вот запись профессора Пикара:
«Судовые прожекторы „Скалдиса“ освещают обширное пространство. Дно моря плоское. Если бы мы предполагали увидеть анемоны, кораллы или раковины жемчужниц, мы были бы жестоко разочарованы. Океан вокруг нас пуст. Всюду, куда хватает глаз, только серый придонный ил, слегка колеблемый подводным течением».