Нежно улыбнувшись, Диана поцеловала свою ладонь и поднесла к его губам.
– Ах, лорд Хейбери, как вы можете так говорить! Вы меня смущаете, право! – прощебетала она, потом развернулась и бросилась бежать сквозь толпу танцоров.
В конце зала ее встретила Дженни.
– Мы уезжаем. – Диана старательно держала на лице милую, чуть рассеянную улыбку. – Найди нам кэб.
Дженни кивнула и исчезла. Диана выбежала из бального зала, пробежала через холл, замедлила шаг. Нырнула в первую же попавшуюся комнату с открытой дверью.
Будь Оливер проклят! Этот… этот… высокомерный, невыносимый, ужасный человек!
Он сорвал ее план. Выиграл ход в этой чертовой шахматной партии. И самое обидное, что ведь ничего плохого – ну, кроме шантажа, – она ему не сделала. Это Оливер нашел ее в Вене. Соблазнил. Хотя, чего уж там, Диана совсем не сопротивлялась. Потом исчез, не сказав ни слова. А теперь считает нормальным устраивать ей сцены? Только потому, что она хочет настоять на своем?
Нет, надо ясно дать ему понять: их связывают деловые отношения – и ничего больше! Оскорбленная гордость, враждебность, месть – все эти личные чувства им обоим надо отложить куда-нибудь подальше.
И еще. Пожалуй, стоит обратиться к бывшему хозяину Джулиет и на всякий случай приобрести у него еще пару пистолетов, небольших и легких. Диана не готова искать для «Тантала» третьего спонсора, но, если не будет иного выхода, найдет. А лорду Хейбери придется понять: то, что он думает и чего хочет, не имеет значения. И чем скорее поймет это, тем лучше для них обоих.
– Я видела, как вы сюда вошли.
Сердце Дианы глухо бухнуло, но тут же успокоилось. Оливер, разумеется, не станет говорить о себе в женском роде и высоким голосом с корнуольским акцентом, который не смогли истребить никакие частные школы.
– Леди Дэштон, – проговорила Диана, поворачиваясь. – Надеюсь, вы не возражаете? Проходя мимо, я увидела портрет работы Гейнсборо и зашла сюда, чтобы им полюбоваться.
Виконтесса перевела взгляд на большой семейный портрет над камином.
– Очаровательный, правда? Разумеется, теперь наши сыновья намного старше. Да и мы со Стюартом, боюсь, тоже.
– Очень милый, – ответила Диана. На портрет она больше не смотрела – не сводила глаз с виконтессы. Лицо хозяйки дома было напряжено, руки сжаты в кулаки – странно для любезной светской беседы. – И вы все выглядите такими счастливыми! Никогда не понимала, почему многие художники изображают своих персонажей суровыми и мрачными?
– Мой муж очень интересуется вашим… клубом, – отрывисто сообщила виконтесса. Попытки Дианы завязать светский разговор она словно и не заметила.
– Что ж, ему недолго осталось мучиться от любопытства. Я намерена открыть двери «Тантала» в ближайший месяц.
– Знаете, Харриет Уилсон, благодаря своим романам с несколькими джентльменами из высшего общества, стала настоящей знаменитостью. Но в свет ее так и не приглашают. И все знают, чего она стоит. Шлюха, даже самая роскошная и дорогая, остается шлюхой!
Ага, понятно! Диана прищелкнула языком.
– Боже, леди Дэштон, что за манеры!.. Да, насчет Харриет Уилсон вы совершенно правы. Но заметьте, она никогда и не пыталась выдать себя за кого-то, кем не является. – Диана шагнула к своей собеседнице. – Я тоже веду себя честно. Мне случалось видеть игорные клубы для джентльменов в Вене и в других местах на континенте. Это отличное развлечение. Я собираюсь пересадить его на английскую почву.
– Но сама эта мысль…
– И кто знает? – продолжила Диана, пожав плечами. – Возможно, «Танталом» заинтересуются и дамы. В таком случае можно будет устраивать женские вечера. Представьте: умеренные ставки, мадера и пирожные, симпатичные молодые люди – крупье и официанты…
– Пытаетесь меня соблазнить? Напрасно, я таких вещей не одобряю.
Диана склонила голову и улыбнулась еще шире.
– Тогда я вас не приглашаю. А теперь прошу прощения, меня ждет экипаж.
– Интересно знать, долго ли еще вас будут приглашать в приличные дома?! – прошипела леди Дэштон, уступая ей дорогу.
– Посмотрим. Интересный вопрос, верно?
Уже в холле Диана заметила, что из дальнего конца бального зала выходит Оливер. Снова столкнуться с ним? Этого она не выдержит. Спешить, не показывая вида, что спешишь, – сродни искусству, но в первый же год брака Диана овладела этим искусством в совершенстве. В одно мгновение она была уже на улице и садилась в ожидающий ее кэб.