Но был один плюс. Сейя прикипел к Чиби-Чиби. Да-да, этот монстр безумно полюбил своего ребенка, и это было заметно даже самой Усаги, которая сквозь паутину ненависти ничего хорошего в Сейе не видела. Парень очень трепетно относился к воспитанию ребенка и всячески пытался сделать жизнь дочери счастливой и беззаботной. Он даже научился сдерживать свои эмоции и никогда при ребенке не устраивал скандалов и разборок. Когда девочка находилась рядом с ним, он создавал впечатление идеального отца и мужа. Но как только ребенка не оказывалось рядом, он превращался в прежнего монстра. Жестокого и безжалостного. Девочка так же любила отца и тянулась к нему. Также Чиби-Чиби обожала своих дядюшек Ятена и Тайки, которые постоянно ее баловали, а Ятен, казалось, порой ровнялся с ней возрастом. Особенно это было заметно, когда он играл с Чиби-Чиби, потакая всем ее капризам. Изобразить для любимой племянницы лошадку, даже посреди улицы, не являлось для Ятена проблемой. Чиби-Чиби любили все. Даже можно сказать, что ее боготворили.
Усаги могла свободно передвигаться по дому и по двору, но не за территорией дома. Свободно могла посещать ребенка и гулять с ней на улице, но только во дворе. За ворота Усаги могла выйти только с Сейей, либо с охраной, да и то на четко заданное количество времени. У Усаги было все. Кроме счастья и свободы. Птица в золотой клетке, не иначе. Но птицу никто не трогает, а вот Усаги постоянно третировал Сейя, причиняя боль, моральную и физическую.
За годы жизни с Сейей Усаги научилась играть на фортепиано, но она не посещала музыкальную школу, а преподаватель проводил занятия на дому. В музыке Усаги находила утешение. И когда на душе было безумно плохо, она могла часами играть.
Так и этим вечером, Усаги играла Шуберта. В дверном проеме появился Сейя. Медленно преодолев расстояние от входа к девушке, он, облокотившись о фортепиано, слушал мелодию, а Усаги, не глядя на него, продолжала нежно перебирать клавиши. Но прошли пара минут, и девушка, не закончив мелодию, перестала играть, захлопнув крышку инструмента. - Играй, - скомандовал Сейя. - Не хочу, - буркнула девушка, попытавшись встать со стула, но Сейя, задержав ее за руку, резко усадил обратно. - Я сказал: играй, - глаза парня гневно сузились. - А я сказала, что не буду ничего для тебя играть, - прошипела девушка, выдирая руку из лап Сейи. - Я смотрю, ты не можешь без грубой мужской силы, - так же в ответ рычит Сейя, располагая руку сзади шеи Усаги, начиная ее сжимать. - Играй.
Но вдруг пальцы Сейи расслабились и рука нежно скользнула по спине Усаги, а только что гневное лицо озарила светлая и искренняя улыбка. Его взгляд был прикован к двери, к которой Усаги сидела спиной. Увидев в муже резкую перемену, она тут же поняла, в чем дело, и повернулась. - Чиби-Чиби, доченька, ты еще не спишь? - голос Сейи стал елейным, и он направился к малышке. - Чиби-Чиби, - повторила девочка, протягивая ручки к Сейе. - Папа. - Иди ко мне, моя сладенькая, - нежно прощебетал парень, подхватывая на руки ребенка. Как только девочка попала на руки к отцу, она обвила его шею своими рученьками, а Сейя крепче прижал малышку к себе. - Пойдем, я тебя уложу. Скажи мамочке "спокойной ночи", - Сейя взял малышку на одну руку и повернул ее лицом к Усаги, которая подошла к ним. Взяв свободной рукой ручку малышки, Сейя замахал ею. - Пока, мама. Пока, - по-детски проговорил Сейя якобы вместо Чиби-Чиби. Усаги подошла ближе и нежно поцеловала дочь. - Спокойной ночи, малышка, - улыбнулась Усаги. После чего Сейя с ребенком удалился. Но через сорок минут вернулся уже не милый отец, а злобное чудовище, которое пришло удовлетворить свои потребности. В очередной раз оставив Усаги содрогаться от боли и рыданий, Сейя со спокойной душой отправился спать.
Был второй час ночи. Сейя мирно спал, но не Усаги. Ее переполняла ненависть, злость, обида и отчаяние. Терпение и выдержка бывают огромными, но не безграничными. И вот он, конец всему. Сил терпеть больше не было. Выскользнув из своей спальни, она целенаправленно устремилась в комнату Сейи. Тихонько открыв дверь, девушка нырнула вглубь. В голове был полный сумбур, но она четко знала, зачем пришла. Бесшумно приоткрыв верхний ящик тумбочки, она достала оттуда пистолет Сейи. Хоть у них и были ужасные отношения, но она хорошо знала, где и что находится в этом доме. Тихонько забравшись на кровать, где, вытянувшись и закинув руки на подушку, спал Сейя, Усаги присела возле него на коленях и медленно сняла пистолет с предохранителя. Дрожащими руками она подняла дуло, направляя его в голову парня. Руки предательски дрожали, а указательный палец жил своей жизнью, потому как девушка не могла его заставить даже прилечь на курок. - Стреляй, - вдруг резко сказал Сейя и открыл глаза. Руки Усаги затряслись еще сильнее, а из глаз брызнули слезы. - Ну, давай. Стреляй. Ты же за этим пришла? Глаза Сейи в полумраке казались черными, и они гипнотизирующе смотрели на девушку. Захлебнувшись рыданиями, она опустила пистолет. Воспользовавшись моментом, Сейя аккуратно вынул его из рук Усаги, отбросив в сторону, а Усаги влепил мощную пощечину тыльной стороной ладони. Девушка упала на огромную кровать, лицом в постель. Парень тут же оказался сверху, оттягивая ее голову за волосы, чтобы видеть лицо. - На что ты надеялась, идиотка? - прорычал он ей на ухо. - Даже если допустить, что у тебя хватило бы духу это сделать... Что потом? Ты же понимаешь, что вышла бы из этого дома только в наручниках? Хотела в один момент лишить ребенка и отца, и матери? М? - не получив ответа, Сейя с силой пнул голову Усаги, отпуская волосы. - Или ты пришла второй раз исполнить супружеский долг? - вдруг насмешливо проговорил Сейя. - Так вот, я отдеру тебя так, чтобы ты ходить не могла, задумывая всякие глупости. Содрав с жены пижаму, он вошел в нее сзади, мощно и полностью, отчего девушка выгнулась дугой под ним. Еще один сильный толчок со всей силы, и она автоматически пытается отползти от него, но под тяжестью тела Сейи это непосильный труд. - Куда собралась? - ехидно хмыкнул парень, вновь зажимая у себя в кулаке волосы девушки на затылке, входя максимально глубоко. Специально оттягивая момент завершения, Сейя промучал девушку до утра. Тело ее настолько болело, что она уже почти ничего не чувствовала, кроме общей дикой боли. Под утро ее тело превратилось в кусок вздрагивающего мяса. Наконец закончив, Сейя отправился в душ, оставляя неподвижную Усаги в своей комнате.