Усаги открыла дверь своим ключом. Но из-за трясущихся рук это получилось не сразу, потому, когда она вошла на порог с чемоданом и закрыла дверь, мама уже стояла напротив нее. - Усаги, что... случилось? - ошарашенная мать оценила внешний вид дочери. Глаза, опухшие от слез, под ними темные круги, губа разбита, нос опухший, все тело пробивает мелкая дрожь, а в руке чемодан, ручку которого Усаги сжимала так сильно, что у нее побледнели костяшки. - Доченька, что случилось? - материнское сердце кольнуло, и Икуко тут же поняла - произошло что-то ужасное. - Мамочка, меня изнасиловали, - с этими словами Усаги зарыдала, сползла по стене и усевшись на пол, подтянула колени под себя. Уткнувшись в них лицом, она стала содрогаться от рыданий. - Доченька... - мать со слезами присела рядом с Усаги и обняла ее за плечи. - Я посажу его! Скажи, ты знаешь кто этот урод? Как же ей хотелось закричать: "Сейя Коу! Этот урод - Сейя Коу! Да, мама, тот самый певец из "Трех Звезд", чьи концерты мы постоянно смотрим по телевизору! Тот ублюдок, чей плакат висит у меня на стене в комнате! Сейя Коу меня изнасиловал!". Но вместо этого Усаги отрицательно помотала головой из стороны в сторону, понимая, что бороться с ним бесполезно, и заявив на него в полицию, она подвергнет опасности и себя, и мать.
Глава 3
Спустя два месяца.
- Усаги, детка, поешь хоть что-нибудь, - бедная мать мучилась, видя, как изводит себя ее дочь. Закрывшись в своей комнате, она находилась там все сутки, лишь изредка покидая ее, чтобы справить нужду. Все больше времени Усаги проводила, пялясь в одну точку. Исхудала, осунулась, цвет лица был мертвецки бледный, а волосы висели жирными прядями. Опухшие от слез глаза и нос не приходили в нормальную форму, а были постоянно красными и воспаленными. - Мам, не хочется, - слабо ответила Усаги, смахнув слезы. - Правда, не хочется. Тошнит ужасно. - Это тебя от голода тошнит, ты ведь почти ничего не ешь, - голос Икуко задрожал. - Весь район уже шепчется по поводу твоего возвращения и по поводу того, что ты на улице не появляешься. - Мам, мне все равно, пусть говорят, что хотят. Только не плачь, пожалуйста, - Усаги привстала с кровати и потянулась за тарелкой. - Ну давай я поем, только не расстраивайся. Мать немного воспрянула духом от того, что дочь согласилась поесть. Она с радостью смотрела на то, как Усаги жевала роллы, которая та сделала сама для дочери. - Вкусно? Твои любимые, - мать погладила Усаги по голове. - Угу... - промычала Усаги и резко прекратила жевать. Посидев с полным ртом полсекунды, она сорвалась с места и убежала в уборную, откуда послышался звук рвоты. Через пару минут Усаги вернулась в комнату, вытирая лицо полотенцем. - Что-то с желудком, - посетовала она. Мать подозрительно посмотрела на нее и, замявшись, спросила: - Доченька, а у тебя когда последний раз были эти дни? - Ты о чем, ма? - Усаги не сразу поняла, на что намекает мать. - Усаги, когда последний раз у тебя были месячные?
Усаги будто впала в транс, судорожно перебирая в голове последнюю дату этих дней. Вакуум, сплошной вакуум. Из-за образа жизни словно растения Усаги давно потеряла счет дням, но все же, наконец, вспомнила, что последний раз это было еще до поездки в университет. - Мама... - Усаги жалобно заскулила. Будто озверев, Усаги истерично зарыдала. Трясущимися от ярости руками она схватила тарелку с недоеденными роллами и со злобой запустила ее в плакат Сейи, который был изрисован ею. На голове были рога, над верхней губой дебильные усики, а на лбу мишень. - Урод! - истошно заорала она. - Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! Истерика нарастала. С диким ревом Усаги подлетела к стене и, содрав плакат, стала нервно рвать его на мелкие куски. - Скотина! Ублюдок! - кричала она, не обращая внимания на ошарашенную мать, которая в ужасе прикрыла рот рукой, ибо наконец поняла, почему дочь, постоянно пялившись в одну точку, чаще всего точкой обозрения выбирала именно этот плакат. Икуко, несмотря на протесты дочери, все же вызвала врача, который, сделав ей укол, перед уходом подтвердил беременность Усаги. Усаги проснулась утром от нежных прикосновений матери. - Мамочка, - заскулила она, укладывая голову на колени мамы, которая сидела рядом. - Доченька, - голос женщины задрожал, и она умоляюще заговорила: - Усаги, восемь недель, нужно срочно что-то делать. Люди же заклюют. Скажут - нагуляла. - Мама, - Усаги резко подскочила. - Что делать? В восемь недель там уже человечек, - автоматически ее рука потянулась к животу. - Усаги, деточка, это плод насилия. Не нужно его оставлять, прошу тебя, - мать расплакалась. - Ты испортишь себе жизнь. На что мы будем содержать ребенка? - Мама, - Усаги тоже разревелась. - Разве ребенок виноват, что его отец козел? Как я могу убить его?.. Мать в момент стала серьезной. - Это сделал Сейя? - Мама, прошу тебя, не вмешивайся в это, умоляю! - в истерике Усаги подскочила с кровати и, накинув курточку и ботинки, вышла во двор.