Перед нами действительно "вождь" национальной партии — Альфред Гугенберг, один из крупнейших и влиятельнейших германских промышленников. Его имя у всех на устах. Оно является таким же ярлыком для определения политических вожделений известной части германской буржуазии, каким имя Стиннеса было во время инфляции.
Но в отличие от Стиннеса, который избегал выдвигать на первый план политические вожделения, чтобы не заострять на себе внимание рабочих масс, Гугенберг считает, что он не может оставаться в тени. Он считает, что Германия Дауэса и Юнга, осуществившая капиталистическую стабилизацию и рационализацию на плечах рабочего класса и всех трудящихся вообще, вступает опять в полосу жесточайших классовых боев. Предпосылкой победы в этом бою является сосредоточение инициативы и руководства в руках небольшой, но авторитетной головки. Гугенберг считает, что в предыдущую эпоху, пожалуй, можно было оставлять за социал-фашизмом и демократией политическое "руководство" страной, ибо внешнеполитическая ситуация (необходимость соглашения со странами-победительницами) требовала, а внутриполитическое положение (относительная стабилизация после поражения германского рабочего класса в 1 923 году) позволяло оставлять на политической сцене марионетки, котооые можно было дергать и переставлять из-за кулис. Теперь, по окончании стабилизационной эпохи, нельзя положиться на сложный марионеточный аппарат "демократии": марионетки могут разбиться, ниточки могут запутаться. Положение до того обострено, что Гугенбергу уже не страшно, что с удалением марионеток широким массам станет ясно, кто их дергал все время за ниточки. Гугенберг считает, что в настоящий момент приходится жертвовать решительно всем, лишь бы поставить генеральный штаб крупного капитала как можно ближе к полю битвы, как можно более полно сосредоточить в нем все руководство назревающей гигантской классовой битвой.
Обращению с массами учился Гугенберг по двум линиям: по бюрократической линий и по работе в профессионально-кооперативных организациях, созданных в свое время восточно-прусскими аграриями для борьбы с польскими аграриями. Здесь он нажил опыт политической борьбы вообще. Затем Гугенберг был долгое время мелким правительственным чиновником в Познани. Там он завязал широкие связи с местными аграриями и финансистами, обслуживавшими этих же аграриев. Эти связи дали ему возможность получить место руководителя познанских сельскохозяйственных кооперативов, основанных Рейфейзеном и носящих его имя. Двойной опыт — административный и финансовый — дает Гугенбергу возможность вернуться на правительственную службу в качестве крупного чиновника прусского министерства финансов. Здесь его связи распространяются на весьма высокие правительственные круги, а женитьба на дочери франкфуртского бургомистра дает ему возможность стать директором Горно-Металлического банка. В 1909 году Гугенберг становится во главе управления крупповских заводов: он стал во главе крупнейшего, промышленного предприятия довоенной Германии, он стал одним из влиятельнейших лиц в крупной промышленности. Он еще не хозяин, он — крупнейший в Германии приказчик, и такому приказчику легко при первой возможности стать самостоятельным хозяином.
Понемногу Гугенберг становится своим человеком во всех германских министерствах. Он до того могущественен, что когда почти накануне войны разыгрывается грандиозный скандал (обнаружилось, что Крупп создал целую систему коррупции в германских правительственных учреждениях для набивания цен на поставляемое им пушки и гранаты), то Гугенберг только презрительно пожимает плечами и в ответ на все обвинения замечает, что о подобных "пустяках" он и разговаривать не желает.
Однако нападки в связи с крупповским скандалом вовремя дали Гугенбергу предметный урок насчет роли печати в "демократическом" государстве. Главный директор Круппа, он же председатель организации западно-германских тяжелых промышленников ("Бергбаулихер Ферейн"), создает два общества для того, чтобы иметь возможность распространять в печати сведения, соответствующие его интересам. В 1916 году известное издательство Шерля (ему принадлежат самая распространенная правая газета "Локаль Анцейгер", популярнейший журнал германского мещанства "Ди Boxe" и т. д.) оказалось в затруднительном положении. Шерль был германским Сувориным, и в интересах императорской власти, равно как реакционных кругов, было поддержать эту издательскую организацию. Гугенберг осуществляет одним ударом гениальный план: пользуясь своими связями, он организует с помощью правительства акцию спасения Шерля, но организует ее так, что купленное на казенные деньги издательство Шерля остается в личном владении Гугенберга. Таким образом, за государственные деньги Гугенберг получает сразу собственное богатейшее предприятие, которое дает ему возможность совершить превращение из приказчика в хозяина и одновременно дает возможность Гугенбергу считать, что он рожден для "чего-то высшего", т. е. рожден быть диктатором германского государства.