Гитлер пытается уйти от таких угрызений совести в архитектуру, ибо у него, действительно, обнаруживаются способности не то художника, не то чертежника. Он отправляется в Вену, чтобы стать художником или архитектором. Но в академию его не принимают за отсутствием аттестата зрелости. Гитлер слышит здесь столь ненавистное для мелкого буржуа слово "документ", ненавистное потому, что оно составляет предел его мечтаний. Адольф Гитлер становится тем, что немцы называют "vorbummeltes genie", (т. е. пропивший свой талант человечек). Ничему путному он не научился. Он начинает искать случайных заработков и одновременно заниматься самообразованием (как все выброшенные за борт школы неудачники он провозглашает: "всё врут календари".). Читает он без критического разбора все, что попадается под руку; это ему потом пригодится, как агитатору-пропагандисту, который очень будет импонировать мелкобуржуазным массам своим умением, благодаря действительно феноменальной памяти, хотя и несовсем точно процитировать того или иного писателя или философа. В это время Гитлер между прочим становится ярым поклонником Рихарда Вагнера, каковым он остался и до сего времени. Совершенно ясно, что именно берет Гитлер из героической поэмы вагнеровских Нибелунгов.
Надо жить, а Гитлер ничего не умеет. Остается искать случайных заработков в качестве строительного рабочего. Только что он мечтал о великолепной чиновничьей карьере, затем о еще более феерической карьере германского героя старинного предания. Всего несколько дней тому назад он мечтал о себе как о великом художнике, о великом строителе монументальных зданий. Не вышел из Адольфа Гитлера второй строитель Сольнес и приходится за мизерную плату таскать камни и бревна. Молодому Гитлеру в этот момент приходит в голову впервые мысль о том, что в капиталистическом обществе не все в порядке. Здесь есть один из тех провалов в биографии Гитлера, о которых мы говорили вначале. Есть следы, что Гитлер собирался вступить в ряды социал-демократии. Он отрицает эту "клевету" в своей автобиографии. Любопытно, как он защищается: он утверждает, что его оттолкнуло от пролетариата чувство солидарности. Товарищи по работе хотели убедить Гитлера для начала вступить в профсоюз, но Гитлер отказался. Этот отказ характерен: типичный мелкий буржуа боится слиться с массой, которую он считает толпой. Он согласен с тем, что в капиталистическом мире не все благополучно, но он хочет это неблагополучие как-то увязать и затем ликвидировать только по отношению к себе лично. Слиться же с массой значит окончательно отказаться от надежды стать "Единственным". Известно, что автобиография Гитлера называется "Моя борьба". Ударение здесь на слове "моя". Не тем гордится Гитлер, что он боролся, он не намекает на известное изречение Гете: "Быть борцом, значит быть человеком", он в своем мелкобуржуазном великолепии выпячивает свое "я". Послушайте, как Гитлер в своей автобиографии возмущается по поводу того, что его хотят заставить вступить в профсоюз: "Моя одежда была еще как-никак в порядке, моя речь изысканна и я себя держал очень сдержанно. Я искал работы только для того, чтобы не умереть с голоду и чтобы иметь возможность учиться. Я не обращал бы, если бы мог, никакого внимания на свое окружение". "Окружение" требует от Гитлера, чтобы он вступил в профсоюз, чтобы он не занимался штрейкбрехерством, чтобы он не якшался с хозяевами и приказчиками. Рабочие начинают понимать Гитлера: "желтого" начинают прогонять с работы, в одном месте Гитлера жестоко избили. Гитлеру приходится часто менять место работы. Он понемногу начинает этих действительных пролетариев не только ненавидеть, но и презирать: ведь эти дураки ждут улучшения своей судьбы от свержения капиталистической системы", т. е. от улучшения общей судьбы. Между тем Гитлер преисполнен уверенности в том, что каждый человек, а в особенности каждый германец своему счастию кузнец. Рабочие же осмеливаются не признавать за Гитлером каких-то особенных талантов. Затем в своей биографии он эту ненависть соответственно оформит: он не мог-де воедино слиться с людьми, которые все отвергают, т. е. отвергают понятие нации, в котором они видят только выдумку капиталистов, отечества, в котором они видят инструмент буржуазного угнетения, закона и права, в которых они видят только средства борьбы с законным возмущением рабочего класса его эксплоатацией и т. д. Но эта ненависть к рабочему классу и презрение к пролетариям отнюдь не обозначает, что Гитлер любит капиталиста и хозяина.