Там же рядом находятся кабинеты "имперского казначея" и "имперского правителя дел", т. е. министра финансов и министра внутренних дел "третьей империи", ибо управление партией было с самого начала построено на основе того, что она является государством в государстве, а стало быть организацией, готовой в любой момент перенять всю полноту власти и управлять государством с помощью своего собственного аппарата.
Центр "Коричневого дома" составляет так называемый "зал сенаторов". В этом красном зале заседает президиум партии. Члены президиума сидят в красных кожаных креслах, поставленных вдоль стен. Вдоль средней стены идет ряд кресел для "вождя" и его маршалов. Некоторым противопоставлением "залу сенаторов" является кантина, находящаяся в полуподвальном помещении: здесь получают казеннокоштное питание занятые в здании правления члены партии и члены "штурмовых отрядов" или, вернее, "охранники" (отряды для охраны "вождя" и его ближайших соратников), причем рядовой состав строго отделен от командного состава: этому научили Гитлера во время войны, что даже на фронте офицерская кухня должна быть строго отделена от солдатского котла.
Однако со своей программной речью Адольф Гитлер выступил отнюдь не в "зале сенаторов" мюнхенского "Коричневого дома". Для изложения своей программы он отправился в Дюссельдорф, в клуб рейнских промышленников, т. е. к подлинным хозяевам современной Германии.
Адольф Гитлер для рейнских промышленников давно известная фигура. Он известен Тиссену, Кардофу и другим членам Дюссельдорфского клуба промышленников хотя бы потому, что они уже несколько лет субсидируют национал-социалистическое движение.
Содержание вооруженных национал-социалистических организаций (штурмовых отрядов) обходилось до прихода Гитлера к власти, по очень осторожным подсчетам, в 15 млн. марок в год. Доходы партии от ее рядовых членов составляли в лучшие годы 750 тысяч марок. Если даже считать, что у национал-социалистов ничего не уходило на содержание огромного партийного аппарата, на пропаганду, на содержание разных "коричневых домов" и т. д., то все-таки оставался за 1929—32 гг. дефицит свыше 14 миллионов марок в год, который покрывали промышленный и другие отряды монополистического капитала, и уже в этих цифрах имеется красноречивая иллюстрация к выступлению Адольфа Гитлера в Дюссельдорфе. Ибо среди собравшихся слушать вождя национал-социалистов в Дюссельдорфском клубе промышленников нет почти ни одного, кто не внес бы того или другого миллиона в национал-фашистскую кассу. Член партии Фриц Тиссен, знаменитый рейнский промышленник, германский король стали, собрал для национал-социалистов во время избирательной кампании 1930 г. свыше трех миллионов марок в несколько дней. То же самое можно сказать про другого покровителя национал-социалистов, руководителя рейнско-вестфальского угольного треста Кардофа. К другим покровителям Гитлера относились такие тузы промышленности, как Борзиг, Мутшманн, Ростерг (калийный концерн), такие банковские деятели, как банкир фон Штаусс, аграрии Восточной Пруссии и Померании, даже владельцы огромных универмагов, с которыми во имя сохранений существования мелкой буржуазии национал-социализм будто бы борется. Да что говорить об универмагах: Гитлера финансировали Шнейдер-Крезо и Крейгер, Детердинг и Форд, словом, тот международный финансовый капитал в самом широком смысле этого слова, против которого будто бы борется Адольф Гитлер. Они давали национал-социалистическому движению деньги, ибо, по удачному выражению одного из биографов Гитлера Теодора Хейсса, Гитлер заменил вполне определенные термины "прибавочная стоимость и классовая борьба", к восторгу монополистического капитала, расплывчатыми понятиями "кровь и раса".