"По нашему убеждению, — говорит Адольф Гитлер собравшимся в Дюссельдорфском клубе германским промышленникам, — германские бедствия в самом конечном итоге получаются не от событий в мировом масштабе, ибо таким образом были бы более или менее исключены возможности улучшения бедственного положения отдельных народов. Если бы было правильным положение, что германские бедствия имеют своей непременной и закономерной причиной только так называемый мировой кризис, на течение которого мы, как народ, можем иметь лишь весьма незначительное влияние, то тогда пришлось бы определить будущность Германии, как нечто совершенно безнадежное. Как может измениться положение, при котором нет непосредственных виновников? Взгляд на мировой кризис, как на единственную причину германского бедствия, должен привести к глубочайшему пессимизму. Я считаю необходимым раз навсегда порвать с убеждением, будто бы наши судьбы обусловлены в мировом масштабе".
Эти слова вождя национал-социалистов становятся понятными, если сопоставить их с тем, что он дальше говорит перед рейнскими промышленниками на тему о внешней политике: "Нельзя говорить, что внешняя политика решающим образом определяет путь народа, а надо говорить, что народ прежде и раньше всего должен сам определить свой путь, сообразно со своим внутренним содержанием, своим воспитанием и своей организацией, посреди остальной мировой системы. Я не имею права говорить, что внешняя политика может в каком-либо смысле изменить ценность народа, а я должен говорить: каждый народ должен вести борьбу в защиту своих интересов и может вести эту борьбу только тогда, когда она отвечает его внутреннему содержанию, его ценности, его способностям, качеству его организации и т. д. Поэтому неправильно говорить, что внешняя политика формирует народ. Наоборот, народы определяют свои взаимоотношения с остальным миром в зависимости от имманентных сил и в зависимости от воспитания и развития этих сил. Сообразно с этим я защищаю следующую установку: три фактора определяют политическую жизнь народа. Во-первых, внутренняя ценность народа, которая передается, как наследство, от поколения к поколению. Здесь заложены величайшие источники возрождения народа после величайших потрясений. Эта ценность может быть испорчена и разрушена. Ценность отдельных личностей, из которых слагается ценность народа, может быть заменена нивеллирующим чисто цифровым понятием демократии. Эта ценность может быть подвергнута отрицанию, ибо можно отрицать различие в ценности разных народов. Демократия и интернационализм неразрывны. Демократия лишает всякой ценности особые свойства отдельных народов, особые их способности. Ведь величие народа — второй фактор — получается не от суммы всех его дел, а только от суммирования величайших, рекордных дел отдельных личностей. Истинным народовластием является осуществление правления, при котором народом в любых областях его жизни управляют выдающиеся личности, прирожденные таланты в данной области, проявившие в данной области наилучшие способности. И отсюда получается третий фактор: борьба против лжеучения, что будто бы жизнь в этом нашем мире не должна поддерживаться путем постоянной борьбы".
Адольф Гитлер выступает перед промышленниками и поэтому он иллюстрирует свои мысли, которые мы привели в весьма сокращенном виде, следующим образом:
"Вы, господа, стоите на той точке зрения, что германское народное хозяйство может быть восстановлено исключительно на основе частной собственности. Но вы можете сохранить идею частной собственности только тогда, если она логически оправдана. Эта идея должна быть этически обоснована и надо доказать, что она заложена в самой природе вещей. Ведь вы не можете аргументировать так: так оно было до сих пор и поэтому оно так должно продолжаться и дальше. Поэтому я должен сказать: частную собственность можно отстаивать только в том случае, если мы признаем, что дела и успехи отдельных людей резко отличаются друг от друга. Тогда мы признаем, что люди не равноценны. Но если люди не равноценны, то было бы бессмыслицей предоставлять управление продуктом труда всех этих неравноценных людей всем людям в одинаковой мере. Но тогда является безумным противоречием устройство хозяйственной жизни на принципах индивидуального соревнования, т. е. практически на авторитете личности и замена его законом больших чисел, т. е. законом демократии. Я вижу, таким образом, противопоставление двух принципов: принципа демократии, который является принципом разрушающим, и принципа авторитета личности, принципа созидающего, ибо по этому принципу была создана вся человеческая культура во всех ее разновидностях".