"Эта человеческая культура, — утверждает далее Гитлер, демонстрируя представителям монополистического капитала, что надо говорить массам, — создалась потому, что белая раса была олицетворением принципа господства авторитета. Но белая раса, — докладывает далее Адольф Гитлер господам промышленникам, — может только тогда сохранить свое господствующее положение, пока сохраняется различие жизненных уровней в мире. Если дать так наз. рынкам сбыта Тот же жизненный уровень, который имеет Европа, то логическим следствием этого будет невозможность сохранения экономического и политического превосходства белой расы. Против такой установки теперь восстало миросозерцание, которое успело уже завоевать целое государство, и это миросозерцание угрожает развалом всему нашему миру. Большевизм, если мы не станем на его пути, так же переделает весь мир, как некогда христианство. Шансом большевизма является тот факт, что бедствие действительно очень велико. Это бедствие побуждает нас вводить режим экономии во всех областях. Самым естественным видом бережливости в народном хозяйстве является экономия рабочей силы. Промышленность должна все больше осуществлять рационализацию, т. е. увеличивать свою продуктивность при все меньшем количестве рабочей силы. Если же эти освобождающиеся рабочие силы нельзя применять в новых областях промышленности, то это обозначает, что у нас понемногу образуются три счетчика накопления свободной рабочей силы. Первый счетчик — сельско-хозяйственный. Здесь раньше освобождали рабочие руки для ремесел, а затем для промышленности (второй и третий счетчик). В наше же время все эти счетчики бросают людскую рабочую силу в один общий счетчик безработицы. Неправильно выражение "безработные", — делает сенсационное открытие Гитлер. — Вернее было бы говорить: не имеющие права на существование, лишние люди. Характерной чертой европейских наций является это появление известного процента населения, который статистическими данными можно определить, как совершенно излишний. Господа, неужели вы думаете, что если 7, 8 или даже 10 миллионов людей выведены из национального производственного процесса, то для этих миллионов большевистское миросозерцание не может быть чем-либо иным, как логическим выводом из их повседневного экономического положения? Но ведь дело в том, что если вы справитесь в учебниках истории, то вы найдете, что мы уже не раз переживали экономические кризисы. Выход из этих кризисов получался отнюдь не таким образом, что германское народное хозяйство завоевывало себе мир, а затем получалось германское господство в мировом масштабе, а наоборот: сильное волевое государство создавало предпосылки для развития народного хозяйства во всех его отраслях. Наше (национал-социалистическое) миросозерцание основывается на осознании того, что распадение народного хозяйства было всегда лишь предтечей распада государства, а не наоборот, и что нет в мире процветающего народного хозяйства, которое не имеет своим предтечей и защитной стеной процветающего мощного государства. Но в жизни народов сила государства во вне определяется силой его внутренней организации. Нельзя, например, говорить: мировая политика, мировое положение определили в XVI столетии положение Германии. Нет, наше внутреннее положение привело тогда к тому, что создалось разделение мира без участия Германии, от которого мы до сих пор так сильно страдаем. Было бы неправильно думать, что этот процесс внутреннего раздора повторился следующий раз только в ноябрьские дни 1918 года: нет, он начался уже в те дни, когда Бисмарк создавал объединение Германии. Только вместо пруссаков, баварцев, гессенцев мы в ноябре 1918 г. получили подразделение немцев на буржуа и пролетариев. Вместо национального разброда мы имеем классовый разброд, но эффект тот же. Необходимо, чтобы народ духовно возродился, чтобы народ нашел в себе свои внутренние силы. Наши поступки не могут быть следствием превосходства внешней политики, ее "примата", а наоборот, наши поступки внутри страны должны служить предпосылками наших внешне-политических успехов, даже предпосылкой наших основных целей в области внешней политики. Самым существенным является осуществление волеизъявления нации, ибо только это волеизъявление может быть исходной точкой для политических выступлений. Если имеется гарантия такого волеизъявления в смысле готовности пожертвовать решительно всем в пользу общенациональной цели, то правительство, опираясь на такое волеизъявление, может избрать пути, которые должны привести к успеху. Правительство, собирающее силы для общенациональной демонстрации сил, остающееся, однако, во власти марксистски-демократически-центровых партий (обычная национал-социалистическая терминология —
Н. К.), никогда не будет в состоянии защищать свою установку до последнего исчерпывающего вывода. Партии разрушили Германию, и было бы бессмысленным верить в то, что факторы, исторически повинные в развале Германии, могли вдруг стать факторами ее возрождения. Каждая политическая организация является носительницей определенной политической установки, определенного политического духа". Гитлер здесь спешит успокоить буржуазию: "Неправильно было бы, однако, из такой нашей установки делать вывод, что мы, национал-социалисты, против буржуазии. Наоборот, если бы нас не было, не было бы давно в Германии буржуазии. Вопрос — быть или не быть большевизму, был бы давно разрешен. Но если на веки веков пытаются законсервировать понятия "пролетариат" и "буржуазия", то этим хотят законсервировать и германское бессилие, т. е. начало нашего конца, или же этим хотят обеспечить победу большевизма. Если вы не хотите отказаться от этих двух понятий, то вы отказываетесь от надежд на возрождение германской нации. Мне иногда говорят: с германскими бедствиями и вам не справиться. Что это обозначает, если это правда? Это обозначало бы, что мы идем навстречу ужаснейшим временам. Мне иногда говорят: вы только барабанщик национальной Германии. А если даже я только барабанщик этой национальной Германии? Ведь куда большим национальным делом является бить в барабан, будить в народе веру в его национальные силы, чем помогать ему транжирить остатки этих сил. Не отнимайте у людей надежды на лучшее будущее. Ведь гарнизон осажденной крепости борется только до тех пор, пока он надеется, что ему придет откуда-нибудь подмога. Не забывайте, с каким ожесточением и с каким упорством мы вели 1 50 лет религиозные войны. Ведь люди покидали родные клочки земли, люди жертвовали своим последним достоянием только во имя идеи, во имя убеждения. Поймите, как велика сила идеи, сила идеала. Только тогда вы поймете, что в наших рядах имеются сотни тысяч молодых людей, готовых пожертвовать своей жизнью. Я великолепно знаю, что когда национал-социалисты идут по улицам, когда звучит их марш, когда начинается шум драки и скандала, бюргер задергивает на всех окнах занавески и говорит: "Опять они тревожат мой сон и покой. Зачем эти "наци" бегают ночью по улицам и провоцируют?" Если бы мы все так думали, то буржуа сегодня не могли бы ходить по улицам. Ибо их не было бы. Если бы вся Германия жертвовала собой во имя национального идеала так, как жертвуют собой, национал-социалисты, то тогда наше положение в мире было бы иное. Ведь наше жалкое положение в мире получается только от недооценки наших собственных сил. Мы должны получить расширение наших границ для развития наших жизненных сил или же мы должны сконцентрировать все наши силы внутри страны и защищать наш внутренний рынок от вторжения иностранцев. Никто не может отрицать нашего прилежания. Силы нашего народа налицо. Надо создать только политические предпосылки, ибо без них все прилежание и все лишения будут совершенно напрасны. Порабощенная нация не может использовать для себя продуктов своей бережливости и своих лишений, ибо они непременно падут жертвой необходимости платить контрибуционную дань. Поэтому я в отличие от многих других вижу средство к национальному возрождению нашей страны не в осуществлении причины заданий нашей внешней политики, а лишь в восстановлении здорового национально-мыслящего и способного бороться народного организма. Для того, чтобы осуществить это задание, я основал 13 лет тому назад национал-социалистическое движение". Стенографическая запись гитлеровского доклада кончается пометкой: "бурные, долго не смолкающие аплодисменты".