Центр тяжести выступления Адольфа Гитлера в Дюссельдорфе лежал в его утверждении, что надо же чем-нибудь снова подтвердить права частной собственности на существование и надо чем-нибудь заменить изголодавшимся и истосковавшимся в бедствиях жестокого экономического кризиса массам материалистическое миросозерцание, учение о том, что освобождение рабочего класса может быть делом только самого рабочего класса, во-первых, и что улучшение положения каждого трудящегося в отдельности может быть только результатом всеобщего повышения жизненного уровня трудящихся, во-вторых. Тиссен, Кардорф и им подобные слушатели Гитлера, вероятно, действительно остались очень довольны, когда он им своей дюссельдорфской речью продемонстрировал, что национал-социализм вульгарно подменивает коммунистическое, революционное миросозерцание убеждением каждого мелкого буржуа, каждого деклассированного или не дошедшего еще до классового самосознания рабочего, что улучшение его положения никак не может последовать в результате освобождения всех трудящихся от капиталистического гнета (что капитализм трудящихся угнетает, это Адольф Гитлер допускает только вне Дюссельдорфского клуба промышленников, в Дюссельдорфском же клубе он этого, между прочим, ска-зать не посмел, и его "знаменитые" слова: "и вы, промышленники, также повинны в бедствиях Германии" оказались радикально вытравленными из "стенограммы"). Учение Адольфа Гитлера великолепно соответствует нетерпению мелкого буржуа и классово несознательного трудящегося, который считает, что, мол, очень уж долго ждать, пока всем станет лучше жить, пока рабочий класс опрокинет царство капитала и установит диктатуру пролетариата. Учение фашистского "вождя", кроме того, великолепно соответствует типичному мелкобуржуазному нежеланию бороться не только за себя, но и за других. Мелкий буржуа, крестьянин-кулак, не дошедшие до классового самосознания выходцы из низов ценят свое собственное благополучие только, если оно поднимается не вместе с общим жизненным уровнем, является исключением, а не правилом. Национал-социализм апеллирует (иначе это и быть не могло) к самым подлым чувствам зоологического эгоизма, как он в области международных отношений апеллирует к самым разнузданным шовинистическим чувствам. Громкими пустозвонными словами о "народных идеалах", об "оздоровлении нации", о "внесении элемента борьбы в политику" Гитлер призывает людей вести себя так, как себя ведут пауки в банке. Приходится ли удивляться тому, что Тиссены и Кардорфы довольны, что он такими лозунгами подменил лозунг классовой борьбы, лозунг — не человек против человека, а класс против класса.
Адольф Гитлер в своем докладе рейнским промышленникам далее учил их, что надо апеллировать еще к одному из чувств мелкого буржуа, т. е. к его чувству уверенности в том, что при таком пожирании друг друга он, данный мелкий буржуа, обязательно уцелеет и устроит свое подленькое личное благополучие, не дожидаясь осуществления общего благополучия, причем устройство такого благополучия, самая его победа на жизненном поле будут самым своим бытием оправданы этически, ибо эта победа докажет экспериментальным путем, что данный мелкий буржуа, что данный не развившийся до классового сознания солидарности трудящийся в гитлеровском смысле принадлежит к числу призванных и избранных. Адольф Гитлер фактически списал прием Наполеона Великого, как вся его политическая теория и практика полна таких плагиатов и эклектических соединений: он говорит любому из своих сторонников и слушателей: зачем тебе ждать освобождения от гнета капитализма, от гнета общего экономического и политического кризиса, когда у тебя в твоем мелкобуржуазном страдальческом горбу, как в ранце наполеоновского солдата, лежит маршальский жезл. Ведь вот я, Адольф Гитлер, являюсь фактически таким же многострадальным мелким буржуа, который не пожелал ждать всеобщего освобождения всей массы народа, а пошел своей собственной дорогой. Бери с меня пример и учись, как умелое применение от природы данных способностей приводит любого из нас на командные высоты политики, на вершины человеческого существования. Ибо что опять-таки может быть соблазнительнее для мелкого буржуа и деклассированного трудящегося, как надежда, что он, исстрадавшийся от того, что им другие помыкают, сможет в свою очередь взять в руки, если не маршальский жезл, то капральскую палку и командовать другими людьми? Даже один из поклонников Гитлера, Шмидт-Паули, подметил этот психологический прием Гитлера: каждый "наци" в какой-либо микроскопической области командир.