Тогда, в 1923 г. провал мюнхенского путча (предвкушая установление "сильной власти", Геринг требовал, чтобы новое правительство начало с расстрелов) избавил Геринга от необходимости срочно разрешить вопрос, что делать с Гитлером после победы. Правда Геринг крикнул в перепуганную толпу грандиозного мюнхенского кабака, где произошла прокламация "национального" правительства: "Вы можете быть довольны: теперь у вас будет вдоволь пива!" Этот слишком уже откровенный политический лозунг не мог скрыть того факта, что по известным причинам рейхсвер не пошел на гитлеровский переворот, и несколько выстрелов разогнали контрреволюционные отряды Гитлера и Людендорфа. Не помогла даже угроза Геринца рейхсверовцам: Геринг вышел из рядов "исторической" демонстрации гитлеровцев на следующий день после переворота, торжественно встал во фронт и объявил, что за каждого убитого гитлеровца будет расстрелян один из заложников. Но рейхсверовцы великолепно знали, что, помимо необычайного катценяммера путчистов, никаких заложников у них нет, и угроза Геринга так же беспредметна и детски наивна, как и его апелляции к пивным страстям баварцев. Герингу пришлось после расстрела демонстрации бежать заграницу; он долго жил в Инсбруке, а затем в Италии, причем, пользуясь средствами своей жены, вел весьма широкий образ жизни, чем возбудил большое недовольство первое время действительно бедствовавших фашистских эмигрантов заграницей. Но когда Геринг в 1927 г. возвращается в Германию, он немедленно занимает опять одно из самых выдающихся мест в руководстве партии, ибо слишком тесны его связи с финансовыми и военными кругами, чтобы Гитлер мог отказаться от его услуг… Он, правда, не дает ему стать во главе вооруженных отрядов штурмовиков, вождем которых окончательно становится Рем, но он поручает ему ряд политических и дипломатических миссий, при ведении которых Геринг еще крепче захватывает в свои руки руководство партии, чем если бы в его руках осталось руководство штурмовиками.
Адольф Гитлер исходил, очевидно, из следующей оценки личности и качеств одного из своих ближайших соратников. Геринг являлся для Гитлера, несомненно, чужаком, пришедшим из определенных "феодальных" кругов для установления функциональных возможностей национал-социалистической партии, т. е. возможностей ее использования для разгрома революционного движения и погрома революционных организаций рабочего класса. Не приходится сомневаться в том, что Адольф Гитлер и его ближайшее окру-жение хотели использовать Германа Геринга исключительно как офицера связи между национал-социалистическим руководством и верхушкой буржуазии, включая командные слои рейхсвера, а затем после прихода к власти поставить Геринга на какое-либо весьма почетное, но политически не очень влиятельное место. Именно поэтому при первой же возможности Гитлер постарался сплавить Геринга на весьма почетный, но при национал-социалистическом режиме почти смехотворный пост председателя рейхстага. При этом был еще со стороны Адольфа Гитлера, который великолепно знает, что Геринга обуревают сомнения по ли нии того, что делать с самим "национальным барабанщиком" в рамках осуществленной фашистской диктатуры, гонкий политический расчет: на посту председателя рейхстага Геринг во время известной Папен-Шлейхеровской прелюдии к национал-социалистической диктатуре неминуемо должен был во время комедийной защиты "прав народного представительства" оказаться весьма одиозной фигурой именно для тех феодальных кругов, связь с которыми осуществлял сам Геринг.