Но Адольф Гитлер не рассчитал одного весьма важного момента. Не говоря уже о том, что самый процесс бесконечных переговоров Геринга с самыми разнообразными представителями буржуазного лагеря Германии, несмотря на временные размолвки или расхождения (вроде парламентского инцидента во времена Папена), должен был все более и более укреплять связи Геринга с верхушкой германской буржуазии, сам Геринг именно для этих слоев, ввиду тех ударных задач, которые были поставлены перед национал-социалистами монополистической германской буржуазией, становился центральной фигурой фашистской диктатуры. На первый взгляд кажется парадоксальным и неестественным, что именно Геринг, несмотря на то, что в нем нет и помину той псевдосоциалистической демагогии, которая имеется у Гитлера или Геббельса (не говоря уже о Грегоре Штрассере), т. е., что именно Геринг является классическим выразителем и представителем толкования всего национал-социалистического движения как политической агентуры германской буржуазии, что именно Герман Геринг все время последовательно и энергично боролся в руководстве национал-социалистической партии за отказ от парламентски-коалиционных комбинаций и за принятие бремени власти только в случае установления подлинной фашистской диктатуры. В то время, как не только Грегор Штрассер, но и сам Адольф Гитлер в период с начала режима Папена, а затем правительства Шлейхера склонялись к идее сотрудничества не то с центром, не то с рейхсверовским генералом Шлейхером, Геринг решительными, иногда нарочито театральными жестами разбивал такие возможности и убивал такие комбинации в зародыше. Если Гитлер думал, поставив Геринга на пост председателя рейхстага, вбить клин между Герингом и так называемым национальным лагерем, то Геринг, выполняя соответствующую директиву своей партии, довел дело до положения, при котором после шлейхеровского интермеццо тот националистический лагерь, представителями которого являются Папен и Гугенберг, должен был принять экстраординарные меры для того, чтобы фашистская диктатура включила представителей этого лагеря в состав правительства хотя бы на первый период его существования.
Парадоксальна и неестественна позиция бывшего офицера кайзеровской армии Германа Геринга только на первый взгляд. Если бы национал-социалисты пришли к власти, как одна из коалиционных партий, как равноправный, но не более того, партнер рейхсвера, центра или даже национального (гугенберговского) блока, то Геринг был бы автоматически оттеснен на задний план, ибо с точки зрения связи с верхушками германской буржуазии, рейхсвером или по части полицейских талантов и опыта в самом национальном лагере имеются фигуры, несомненно, более представительные и авторитетные, чем Герман Геринг. При курсе же национал-социалистического руководства на монополию власти, т. е. на монопольное владение правительственным и административно-полицейским аппаратом, Герман Геринг автоматически является для верхушки германской буржуазии единственным своим человеком в национал-социалистическом руководстве. Добиваясь поэтому установки национал-социалистического руководства на захват власти целиком и полностью, Геринг таким образом неизмеримо усиливал свое влияние и свой авторитет, ибо переводя эту политическую установку на язык штурмовиков и национал-социалистических сторонников из чиновничества, офицерства и деклассированной интеллигенции, это обозначало обеспечение для национал-социалистов сотен и тысяч всякого рода теплых местечек. Это автоматически обозначало для партии создание той полицейско-чиновничьей базы фашистской диктатуры, которую не сумела или не смела создать пресловутая германская "демократия". Это одновременно усиливало авторитет Геринга во всем буржуазном лагере, ибо перспективы такого крепкого фашистского полицейского аппарата, перспективы создания такого соответствующего требованиям эпохи борьбы с революционным движением административно-чиновничьего аппарата примиряли германский финансовый капитал с перспективой весьма ограниченного участия "национального" (Гугенберг — Папен) лагеря, а затем и его окончательного удаления из правительства фашистской диктатуры. Одновременно Геринг закреплял свое положение в рамках фашистской диктатуры тем, что, ввиду незначительного удельного веса национального лагеря, он оставался единственным своим и понятным верхушкам германской буржуазии членом национал-социалистического правительства.