Но надо полагать, что именно таким представляли себе министра полиции "третьей империи" ее герои и поклонники. Обожаемый Герингом Наполеон имел, как известно, министра полиции Фушэ, великого мастера тонкой и искусной провокации и бесшумного сыска. Разве не показательно для всего режима фашистской диктатуры в Германии то, что в 1933 г. понадобился герой пошлейшей театральщины, грубейшей провокации и самого распространенного толкования знаменитого треповского лозунга "патронов не жалеть". Царский сатрап, пытавшийся утопить в крови восстание питерских рабочих, был краток. Геринг необычайно многословен. Он не может говорить лозунгами, он говорит тезисами: "необходимо действовать со всей строгостью против террористических организаций коммунистов, причем, в случае надобности, следует прибегать беспощадно к оружию. Полицейские, которые при исполнении своего долга будут прибегать к оружию, независимо от последствий этого, будут пользоваться моей защитой. Наоборот, тот, кто из ложных опасений откажется от применения оружия, будет подвергаться дисциплинарным взысканиям. Каждый полицейский должен твердо помнить, что нерешительность в действиях влечет за собой более серьезные последствия, чем ошибка в исполнении служебного долга". В июльские дни 1917 г. тов. Сталин писал про таких героев контрреволюции: "Разруха все идет, угрожая голодом, безработицей и общим разорением, причем полицейскими мерами против революции думают разрешить хозяйственный кризис. Такова воля контрреволюции. Слепые! Не видят, что без революционных мер против буржуазии невозможно спасти страну от развала".
Герман Геринг и не думает спасать страну от хозяйственного развала. Ведь это не задача его ведомства. Он сам себе поставил задачу на службе германского финансового капитала: разгромить полицейскими мерами революционное движение рабочего класса. Герингу нет дела до экономики, хотя он и не хочет думать о том, что и экономика не будет считаться с ним.
Из Потсдама смехотворная и тошнотворная мистерия парламентского освящения фашистской диктатуры была перенесена в Берлин в помещение государственной оперы. Здесь после программной речи канцлера Гитлера униженно молил о пощаде вождь германской социал-демократии Вельс. На это выступление оппозиции на коленях ответил весьма темпераментной речью Адольф Гитлер, фактически объяснивший социал-демократии, что благодаря ее политической импотентности и предательству фашизм достиг власти. Но германскую буржуазию теперь мало интересуют заслуги Германской социал-демократии и ее прегрешения в прошлом. Германская буржуазия одинаково благодарна социал-демократии за эти ее заслуги и упущения, за упущения, пожалуй, даже больше, чем за заслуги. Но благодарность очень низко котируется на капиталистической бирже. Германскую буржуазию несравненно больше еще до прихода национал-социалистов к власти, а в особенности после установления фашистской диктатуры, интересовал вопрос, каким образом можно использовать тот политический утиль, который имеется в виде германского социал-фашизма. Не Адольф Гитлер, а Герман Геринг дал ответ на этот вопрос. В своей речи в рейхстаге он сказал: "Социал-демократы не могут уклониться от ответственности за то, что социалистическая печать заграницей распространяет лживые сведения о Германии, ибо такие сведения попадают в иностранную печать из Германии через подземные каналы. Пока социалистическая печать заграницей забрасывает грязью представителей национального правительства, германская социал-демократия не вправе удивляться по поводу того, как с ней обращаются. Если она хочет доказать, что она не имеет ничего общего с этой кампанией, то ей будет разрешено издавать ежедневно бюллетень для опровержения лживых сведений, распространяемых заграницей. Вы можете — обращается Герман Геринг к германским социал-демократам, — доказать наличие международной (социалистической) солидарности, если вам удастся побудить иностранную печать (т. е. печать II Интернационала) изменить ее тон по отношению к Германии. Если вам это удастся, то вы увидите, что мы сумеем обращаться с вами иначе".