Отпустив социал-демократических лакеев фашистской диктатуры, Герман Геринг уединился в своем кабинете. Надо полагать, что после этого свидания с социал-демократами и после того, как его товарищ по правительству Геббельс продемонстрировал ему страницы вчера еще "демократических", а сегодня сверхфашистских газет, он пожалел, что в припадке излишней энергии и патологического избытка инициативы специально призывал к себе скандинавских журналистов, чтобы объяснить им, почему он несколько раз вынужден был уединяться в больницах для душевно-больных. Из песни слова не выкинешь, и не мы выдумали историю психических заболеваний одного из вождей национал-социалистической партии и члена германского правительства. Многое в психологии и политических установках Геринга становится понятным, только если учесть тот факт, что он (как он сам признал) морфинист. Морфинистом Геринг стал еще во время мировой воины, когда вся его нервная система была потрясена действительно ужасными переживаниями войны в воздухе. Злоупотребление морфием привело Геринга в одну из стокгольмских больниц, причем, как это часто бывает у больных, отравленных морфием, у него были констатированы признаки буйного умопомешательства, так что его пришлось на некоторое вре мя запереть в камеру для буйных больных. Скорбный лист одной из лучших больниц Стокгольма отмечает у пациента необычайную физическую силу, так что с ним едва справились пять санитаров. В момент просветления разума Геринг-просил внимательней следить за ним, ибо он вспомнил, что хотел убить одного из санитаров, чтобы украсть ключ и вырваться на волю. Одновременно в скорбном листе отмечено, что пациент страдает пристрастием к фантастике и самой обыкновенной лжи. В своего интервью для скандинавской печати, повторяем, Геринг признал свое пристрастие к морфию, свою двукратную попытку вылечиться, причем он подчеркнул, что он временами был действительно так невменяем, что о его здоровьи пришлось заботиться его родственникам. Геринг утверждает, что он вылечился от своей пагубной страсти к морфию, хотя есть основание полагать, что уже после пребывания в Швеции Геринг опять лечился в санатории Кале в Кельне (в 1928 г.). Известно также, что Геринг иронически относится к мещанскому воздержанию Гитлера и Геббельса от спиртных напитков и считает, что умение поглощать неимоверное количество оных является исконной тевтонской добродетелью.
От особняка президента рейхстага до французского посольства в Берлине ходу ровно два шага. Надо только обогнуть знаменитые Бранденбургские ворота. Опасающийся, как мы знаем, больше всего "провала в действии", Герман Геринг поэтому уже 13 февраля 1933 г., т. е. ровно через две недели после прихода его партии к власти, очутился в кабинете посла французской республики Франсуа-Понсэ. Прусский министр внутренних дел предложил при этом Франции помощь Германии с целью оторвать Украину от Советской России в случае, если Франция со своей стороны окажет Германии поддержку в вопросе Польского коридора. Так, по крайней мере, изображал существенное содержание этой высоко-политической беседы орган Отто Штрассера "Дер Шварце Зендер", и это сообщение никем опровергнуто не было.
Отто Штрассер писал тогда: "Хотят содрать шкуру со зверя, не запачкав себе руки. Геринг желает освободить германский восток, но по возможности без всякого риска для себя. Если подумать, что такие внешнеполитические экскурсы позволяет себе прусский министр внутренних дел, то легко себе представить, каково положение в самом кабинете". Отто Штрассер откололся, как известно, от нац. — социалистической партии, потому, что он почти всерьез принимал псевдосоциалистическую фразеологию и демагогию германских фашистов. Поэтому ему кажется несколько странным и, во всяком случае, сенсационным, что один из членов фашистского правительства, что называется с места в карьер, берет курс на антисоветскую интервенцию, и ему кажется уже совершенно неестественным, что инициатива такого внешнеполитического экскурса исходит от министра полиции, которому внешняя политика не подсудна.
Но дело в том, что в выступлении Германа Геринга перед французским послом есть не только своеобразная логика, но и логическая увязка со всей его внутриполитической установкой. Хорошо осведомленная в германских делах венская "Арбейтер Цейтунг" сообщала по поводу этого свидания, что "министерство внутренних дел и в особенности Герман Геринг требуют открытого разрыва с Советским Союзом, ибо только таким образом можно будет, по их мнению, радикальным образом и навсегда искоренить "большевистскую чуму". Дело заключается в том, что основные моменты самого зарождения национал-социалистического движения взяты исключительно из внешнеполитической области. Истоки национал-социализма заключаются в организации широкого народного движения против продиктованного Германии победившими ее державами в Версале мира. Вся премудрость национал-социалистической агитации, создавшей основные кадры национал-социалистического движения, заключалась в утверждении, что источником всех бедствий германского народа в послевоенный период является Версальский мир. Разбить Версальский мир — значит, по мнению германской буржуазии, разрубить гордиев узел всех тех внешнеполитических и внутриполитических противоречий, которые душат германский народ и германское народное хозяйство. Не надо забывать, что национал-социалистическое движение в самом своем зародыше было политическим движением, порожденным рейхсверовским руководством, искавшим в дополнение к своему политическому партнеру — социал-демократии — собственной массовой базы… Руководители же рейхсвера никак не считали себя призванными разрешать проблемы германской экономики или социальнополитические вопросы, выполняя лишь в этой области достаточно четкие установки монополистического капитала. Рейхсверовские генералы и их представители в национал-социалистическом руководстве прежде и раньше всего имели перед собой задачу восстановления мощи германской армии, разрешение задачи о том, как еще раз переиграть Окончившуюся поражением Германии мировую войну. Между германским империализмом военного периода и нац. — социализмом существует прямая и неразрывная преемственность. Отнюдь не случайно, что первое публичное выступление Адольфа Гитлера было посвящено теме "Брест-Литовск и Версаль", причем вождь национал-социалистов возражал против теории, что Версаль является логическим последствием Бреста, т. е. что насильственный мир, продиктованный германскими генералами в Бресте, дал Антанте возможность продиктовать такой же по духу мир в Версале. Если для Адольфа Гитлера, Геббельса, Штрассера и других "разночинцев" национал-социалистического движения внешнеполитическое зерно нац. — социалистической программы затем обросло псевдосоциалистической шелухой всякого рода социально-политической и экономической демагогии, если для них одно время "учение" Федера об уничтожении "процентного рабства" было даже важнее внешнеполитической анти-версальской установки, то для Геринга и подобных ему по происхождению и связям национал-социалистов эта анти-версальская внешнеполитическая установка должна была остаться основной. Инициативой свидания с французским послом Геринг пытается вернуть Гитлера и всю его партию к основной исходной точке национал-социалистического движения. Восстановление германской великодержавности в единственно возможном, с точки зрения Геринга, антисоветском оформлении необходимо Герингу не только потому, что для Геринга национал-социалистическое движение является прежде и раньше всего массовым идеологическим обоснованием германского неоимпериализма, приличествующим, по его мнению, нашей эпохе империалистических войн и пролетарской революции, но еще и потому, что Геринг, как доверенное лицо, как свой человек германского монополитического капитала в нац. — социалистическом руководстве должен самыми быстрыми темпами удалять с основного антиверсальского зерна национал-социалистической программы все остатки псевдосоциалистической демагогии.