Вожди национал-социалистической партии находятся в ином месте, хотя и очень близко от президентского дворца и имперской канцелярии. Они стоят на балконе одного из фешенебельнейших отелей Берлина со столь символическим названием "Кайэергофа". Здесь демонстрантов приветствуют Рем, фон Эпп, — все эти бывшие генералы и штаб-офицеры, высшие чиновники и придворные императорского периода германской истории. Эти люди четырнадцать лет назад не смели и мечтать, что "день славы наступит", что можно будет в "третьей империи" прославлять старую настоящую империю. Сказать, глядя на все эти типы и макеты вильгельмовской эпохи, "ба, знакомые все лица", не значит исчерпать всю политическую символику "исторического дня" 30 января: надо обязательно противопоставить эту группу "отцов-командиров" по военному и гражданскому ведомству той группе, которая во главе с Адольфом Гитлером изображает собой германское правительство, чтобы понять: речь идет никак не о перевороте, не о "марше на — Берлин", а о передаче монополистическим германским капиталом власти группе людей, представляющих собой совершенно определенную политическую породу. Эти люди, кажется, так и родились в формах императорских полков или в черных сюртуках с трагикомическими воротниками, известными всему миру по карикатурам "Симплициссимуса".
В группе фашистов, собравшихся на балконе "Кайзер-гофа", выделяется очень резко один человек. Национал-социалисты, как известно, антисемиты, и с особым рвением блюдут они расовую чистоту своей партии. Заподозрить какого-нибудь фашиста, да еще из командующей головки, в семитском происхождении — значит нанести ему кровное оскорбление. Спертым и смрадным воздухом германского средневековья повеяло на весь мур, когда в одном провинциальном немецком городке в прошлом году завязалась упорная склока и судебная тяжба между двумя фашистами: жена одного из них, на смерть огорчившись, что не ей, а ее сопернице выпала на долю высокая честь уступить на ночевку свою постель "вождю" Адольфу Гитлеру, обвинила счастливицу в том, что про ее прапрабабушку в семейных преданиях городка записано подозрение в любовной преступной связи с евреем-банкиром и, стало быть, великий "вождь" почивал на оскверненном — весьма теоретически — евреем ложе. Со страниц берлинского органа национал-социалистов, газеты "Ангрифф", ежедневно смотрят на нас карикатурно-вычурные изображения евреев, которым зоологический антисемитизм редактора Иосифа Геббельса придает вид злых и отвратительных гномов. Ненависть антисемита так сильна и примитивна, что все эти будто бы с натуры списанные или даже сфотографированные изображения евреев превращаются в самый настоящий штамп-макет: это одно и то же лицо, одна и та же фигура с очень небольшими, весьма мало заметными вариациями. Но прием повторения заставляет читателей "Ангриффа" сохранить в мозгу и в воображении фашистское оформление еврея, как тип, который всей своей физической слабостью и мизерностью противопоставляется физически сильной и будто бы красивой германской расе.
Но если предположить, что все эти собравшиеся на балконе гостиницы "Кайзергоф" упитанные генералы с лицами цвета выпитого ими пива и весьма объемистыми животами, которые берлинец непочтительно окрестил непереводимым словом "шмербаух", действительно являются представителями "благородной" чисто арийской германской расы, то обративший на себя наше особое внимание человечек микроскопического роста, с худым и вытянутым лицом или личиной гнома, с огромным, карикатурно изогнутым носом, кривыми ногами, хромой к тому же, кажется нам соскочившей со столбцов "Ангриффа" на площадку арийских и фашистских отцов-командиров карикатурой на еврея, будто бы являющегося паразитом германского народа. В чем дело? Неужели фашисты действительно приводят в исполнение свою угрозу перевешать в первый же день прихода к власти всех евреев-банкиров, не пощадив даже Якова Гольдшмидта, который жирно финансировал фашистское движение в Германии? Неужели они хотят бросить толпе фашистов, идущей густым потоком мимо "вождей", этого гнома, который по своему изощренно элегантному костюму, несомненно, захвачен на улицах западного Берлина или Грюневальда, т. е. там, где одна за другой теснятся виллы богачей-банкиров? Нет, перед нами все-таки не кто иной, как главный редактор "Ангриффа", он же имперский руководитель пропаганды национал-социалистической партии Иосиф Геббельс, посаженным отцом которого на свадьбе с действительно белокурой (иллюстрация к популярному изданию Тацита) германской девой был сам Адольф Гитлер. Игрушечная фигурка редактора "Ангриффа" и будущего имперского министра пропаганды теряется среди сегодняшних триумфаторов, а между тем, если кто-либо из нац. — социалистов в какой-либо мере действительно завоевал Берлин лавочников и мещан, то это был именно Иосиф Геббельс, пожалуй, ха-мая красочная фигура из всех национал-социалистов. К тому же, если не считать Грегора Штрассера — Геббельс и Адольф Гитлер — единственные в национал-социалистическом движении, не связанные кровно со старой империей, ни с ее армией, с ее чиновничеством. Они единственные маршалы "третьей империи", не имеющие чинов старой империи. Гитлер дослужился, как мы знаем, только до чина ефрейтора, а Геббельс вообще в старой армии не служил по причине своего физического недостатка. "Берегитесь отме-ченных физическими недостатками людей, — сказано в одной из саксонских пословиц, — говорит Эрих Кох, один из фашистких исследователей расы. — Эта пословица формулирует многовековой опыт, отмечающий последствия смешения рас и предостерегающий от представителей смешанной расы. Английский король Ричард III был горбуном и хромым, придворный шут французского короля Людовика XII также был калекой, и хромоножка Талейран, как известно, был человек особенно плохого характера. Про этого человека даже нельзя сказать, что у него был характер. Он великолепно умел блистать и преувеличивать, пускать в свет лживые сведения, использовать преданность других людей, выжимать их, как лимоны, а затем вышвыривать их вон для того, чтобы приписывать самому себе заслуги других. При этом он был великолепным знатоком искусства клеветы, интриги и надувательства. Он в беспрестанно сменявшейся игре предавал как своего императора Наполеона, так и своего же короля Людовика XVIII".