Поэтому прав был молодой Штреземан, когда он в 1907 г. на съезде национал-либеральной партии в Госляре выступил против тогдашнего смиреннейшего вождя партии Вассермана и потребовал, чтобы партия громко заявила о своем праве на непосредственное участие в управлении государством. Вассерман был вне себя от испуга. Между тем, прав был только что оперившийся политический птенец, который кукурекал те политические выводы из развития германской экономики, которые не решались прокудахтать вожди крупнейшей тогда буржуазной партии, воспитанные в бисмарковской идеологии. Штреземан мог своим вождям указать на свою деятельность в качестве "синдика", т. е. управдела союзов обрабатывающей промышленности (сначала шоколадных фабрикантов, а затем всего союза промышленников в Дрездене). Он мог им указать на то, что эти союзы, а затем и более крупные, тогда выраставшие в Германии как грибы после дождя, понемногу охватывавшие все германские промышленные предприятия, фактически активно вторгаются в область политики. Он мог подчеркнуть, что если эти союзы, которые являлись в то же время базой соответствующих политических партий, пока ограничиваются своей специальной областью, — областью социальной политики, то это происходит потому, что именно в этой области прежде и раньше всего анахроническая установка юнкерского правительственного аппарата оказалась опасным тормозом для развития германской экономики. Штреземану было ясно, что пройдет несколько времени, и промышленный капитал справится со своими насущными задачами и перейдет к осуществлению своих заданий в области высокой политики. Упрекая национал-либералов в том, что они слишком долго засиделись в старых девах принципиально правительственной партии юнкерского государства, Штреземан, однако, несколько забегал вперед.
Но империалистический темперамент кипел и бурлил в молодом Штреземаце. Сознание исторической роли германской буржуазий в осуществлении германского империйлизма и огромный ораторский талант приводили к тому, что Штреземан, которого буржуазия не посадила еще на министерскую скамью, стал одним из самых боевых ораторов германского "флоттенферейна", этого агрессивного пан-германского союза. Быть может, подсознательно Штреземан все-таки пытался руками юнкерских империалистов делать дело буржуазного империализма, которому нужен флот не для военной славы и лавров, которые можно приобрести в любой мелочной торговле, а для того, чтобы добиться новых рынков. Штреземану нужно было, чтобы на мировых океанских путях развевался германский национальный флаг только для того, чтобы по кильватеру, проложенному броненосцами, могли следовать пароходы с грузом дешевых немецких товаров. Любопытно, что Штреземан так преисполнен своих мыслей об историческо-националыюй миссии германского империализма, что он выступает с пропагандой мощного германского флота даже в мелкобуржуазных округах Германии, где плательщики налогов трезво меряют мечтания Штреземана аршином повесток фининспектора. Штреземану непонятно, как его товарищи по социальному классу не могут понять, что от пролетаризации может их спасти лишь безумный темп политического и экономического развития германского империализма; только империализм может, по мнению Штреземана, дать германскому купцу возможность самостоятельно выступать на новых заморских рынках, после того как он же вытеснил его вследствие своего монополистического положения из германского внутреннего рынка. Лозунг Штреземана был: ищи там, где ты потерял.