Кабинет председателя германского рейхстага. Редактор популярной демократической газеты "Берлинер Таге-блатт" Вольф, его товарищи по редакции, несколько других политиков, стоявших в вильгельмовские времена на крайнем левом фланге буржуазной политической мысли, обсуждают план создания большой демократической партии. Ноябрь 1918 года. Вильгельмовская монархия приказала долго жить. Последний кайзер скрылся в гостеприимной Голландии, "некоронованный король Пруссии" Гейдебрандт фон-дер Лаза, вождь консервативной партии, воспитанный на бисмарковских традициях и прусском трехклассовом избирательном праве, удалился от политической жизни и тем молчаливо произнес красноречивый некролог юнкерскому строю. Крупная и средняя буржуазия охотно уступили все позиции, только что очищенные прусскими юнкерами, социал-соглашателям всех мастей, радуясь тому, что из недр самого рабочего класса вышли люди, готовые защитить святыни частной собственности. Собравшиеся в кабинете председателя рейхстага политики образовывают политическую партию для того, чтобы создать организационную базу для собирания всех буржуазных сил, приемлющих республиканские формы. Господа демократы осторожны. Им нужны огромные пласты мелкой буржуазии для того, чтобы провести в учредительное собрание своих депутатов и тем, на всякий случай, избавить себя, а заодно уже и социал-шейдемановцев, от социалистического большинства в германской учредилке. Для этого нужна не только программа, напичканная до тошноты словами о народовластии и братстве народов, — нужно, чтобы в списках не было имен, которые звучали бы как напоминание о родственной близости буржуазной республики с только что скончавшейся монархией. Поэтому они не могут принять в свои ряды таких политиков, как Штреземан, имя которого тесно связано с именем Людендорфа, хотя они знают, что имя Штреземана еще более тесно связано с именем Стиннеса, который был настоящим повелителем императорской Германии последнего периода и будет действительным повелителем германской республики. Штреземан и его друзья, явившиеся на совещание основателей демократической партии в ноябрьские дни 1918 года, остались лишь безучастными зрителями. Их никто не приглашал вступать в новую демократическую партию, как несколько времени раньше им же Макс Баденский, образовывая свой парламентский кабинет, предоставил лишь место оппозиции.
Что же, Штреземан не очень обескуражен этим отказом в предоставлении ему политической жилплощади в молодой республике. Мы знаем, что его верховным принципом является лозунг: "довлеет дневи злоба его". Злобой сегодняшнего дня является отбитие революционного наступления рабочего класса. Германская буржуазия, германские промышленники и банкиры стоят между двух огней: между победоносным антантовским империализмом и социальной революцией. Столковаться с первым они могут, лишь победив вторую. Победить вторую они могут, лишь собрав под свои знамена и национальные лозунги широкие кадры мелкой буржуазии города и контрреволюционного кулачества деревни. В этом отчаянном положении германская буржуазия политически становится пассивной. Потерпев поражение на двух фронтах, национальном и социальном, она Повторяет тактику точно так же разбитой в 1871 году французской буржуазии, которую в свое время Тьер определил словами: "Наша месть заключается в том, что мы ничего не предпринимаем". Германской буржуазии легко было ничего не предпринимать: время работало на нее.
Время обесценивало германскую марку, освобождало буржуазную республику от военной задолженности, наследия императорского военного режима. Обесценивая марку, время освобождало германскую промышленность, германские банки, германских крупных помещиков от задолженности. Оно, таким образом, с первого же момента существования республики, с первого же момента установления факта необходимости платить победителям контрибуцию авансом обеспечивало германскую буржуазию, что эта контрибуция целиком ляжет на плечи мелкой, недорезанной мировой бойней буржуазии. Германская буржуазия, таким образом, с первого же момента получила при основании республики от истории в приданое два подарка: уверенность в том, что победившей буржуазии Антанты придется отдавать лишь часть сверхприбыли, и гарантию, что наступление революционного рабочего класса будет отбито социал-предательским аппаратом, выросшим за счет этого же революционного и рабочего движения. Иначе говоря, германская буржуазия знала, что ее внутренние и внешние политические издержки будут сравнительно невелики. Германская буржуазия должна была осознать, что дальнейшее развитие германского империализма должно быть куплено у победоносной буржуазии Антанты. Дело было не в размерах платежа за право мечтать о великодержавности, а в самом принципе платежа, который не укладывался как-то в представлении германских империалистов самым понятием возрождения империализма. В голове Густава Штреземана это понятие необходимости соглашения с победоносным империализмом Антанты именно во имя осуществления германского нео-империализма великолепно укладывалось. Из опубликованного посмертного "Завещания" штреземана, т. е. отрывков из его дневников, мы знаем, что Штреземан хотел осуществлять политику выполнения Версаля до того момента, когда германский империализм оправится от поражения в мировой войне и сможет взять реванш. "Пацифизм" Штреземана был лишь трезвым выводом из создавшегося для Германии положения. "Легенда о Штреземане" создалась потому, что в пресловутый Период "стабилизации" такой "великодержавный" исход политики выполнения казался возможным.