Эти "законные требования" рабочих и трудящихся масс Брюнинг понимал так, что в момент так наз. "стабилизации" он в качестве секретаря профсоюзов возражал против повышения ставок, потому что эти ставки потом ведь придется опять снижать!
Германский рейхстаг. Кулуары переполнены депутатами, журналистами, банкирами и промышленниками, различными их ходатаями, просто аферистами и жуликами, пытающимися подработать по политическим и "почти" политическим делам. Воздух полон всяких слухов и комбинаций. Иногда в эти кулуары вместо делегаций промышленных и торговых организаций попадают делегации от рабочих, служащих, совсем редко крестьян, которых все больше разоряет политика правительства "демократической" республики, защищающей исключительно интересы монополистического капитала. Тогда можно наблюдать умилительную картину, как разные "демократические" и в особенности социал-фашистские депутаты прячутся от своих избирателей, о суверенной воле которых они так любят распространяться в речах, произносимых в пленарном зале. В этом пленарном зале, если только продолжительный гудок не возвестил о речи министра или поименном голосовании, за отсутствие при котором "народных представителей" штрафуют в двадцать марок, невыносимо скучно. На трибуне очередной оратор считывает с старательно сложенных стопочкой листочков свою речь, его внимательно слушают только стенографы да несколько статистов — членов его собственной партии, на скамьях остальных партий сидят исключительно дежурные, на обязанности которых лежит созыв членов своей фракции, если в пленарном зале случится что-нибудь экстраординарное. Но обыкновенно ничего не случается: парламентская машина работает, что называется, без сучка и без задоринки, и перемалывает в соответствующие юридические законодательные формулы очередные приказы монополистического капитала. Эти формулы были изобретены в бесчисленных комиссиях и в фракционных комнатах, помещающихся во втором этаже, куда обыкновенно публике вход, в отличие от кулуаров, строго воспрещен. Ливрейные лакеи демократии старательно следят за тем, чтобы люди непосвященные, а в особенности любознательные журналисты не проникли в эти кухни политики; недаром над входом во второй этаж красуется гордая надпись: "Отечество превыше партий!"
Здесь, в этих комнатах комиссий и фракций жестоко сталкиваются интересы отдельных секций монополистического капитала, отдельных концернов. Почти каждый такой концерн, каждый крупный банк, не говоря уже о различных течениях в лагере монополистического капитала, имеет в различных партиях своих представителей. Эти представители, памятуя о том, что интересы отечества, т. е. монополистического капитала, в целом превыше партий и фракций, кропотливо делят пирог, получающийся от ограбления масс, от выдачи правительственных субсидий, кредитов и других благ, черпаемых из казны. Каждая партия имеет здесь своих специалистов по самым различным вопросам. Эти специалисты, в особенности специалисты по налоговым вопросам, выносят фактически на своих плечах всю тяжесть "законодательной" работы. Работа эта неблагодарна и кропотлива, она редко дает славу, ибо речи, предназначенные для "народа", для печати, произносят затем в пленарном зале вожди, зачастую весьма смутно представляющие себе, о чем собственно идет речь. Это и есть те речи, об одной из которых вождь партии центра Виндхорст сказал как-то, сходя с трибуны: "С божьей помощью я сегодня всеми правдами и неправдами замечательно выпутался из положения!" ("Fein habe ich mich heute mit Gottes Hilfe durchgelogen").
Но бывает, что в тиши этих фракционных и комиссионных комнат неожиданно появляются новые "государственные мужи". Это случается или тогда, когда такой "специалист" своей усидчивой работой набирает слишком много секретного компрометирующего хозяев и вождей знания интимной политики и ему надо дать в виде звания вождя или министерского портфеля кусок правительственного г. и-рога. Так сделал свою карьеру Эрцбергер. Или же это бывает тогда, когда монополистический капитал предпочитает, чтобы во главе правительственной машины стояли серенькие и скромненькие, без провоцирующего любовь в одних кругах, ненависть в других — имени. Тогда обыкновенно выбирают такого "нового человека", чтобы с его именем не связывали никаких особенных надежд и ожиданий, страхов и опасений. Так получилась кандидатура в канцлеры Гейнриха Брюнинга, когда в 1930 г. после так называемого "разрешения" репарационного вопроса монополистический капитал Германии решил выкинуть социал-фашистов из правительства и заставить их играть менее заметную политическую роль в лакейской оппозиции, для того чтобы они могли хоть несколько, хотя бы обычными для лакеев судачествами на счет господ, восстановить свой потрепанный во время "большой коалиции" Мюллера авторитет в массах.