Известно, что долгожданная "стабилизация" не наступила. Народно-хозяйственный аппарат Германии начал давать серьезнейшие перебои. Количество безработных начало расти до астрономических цифр, за время канцлерства Брюнинга в Германии кончали самоубийством в среднем около 50 человек в день. Нагрузка германской промышленности стала падать, внутренний рынок сужаться. Мало того: этот внутригерманский кризис стал давать себя еще больше чувствовать по мере роста и углубления мирового общекапиталистического кризиса. Но сначала Брюнинг в этот мировой кризис не верил: ему казалось, что центр тяжести лежит в германском кризисе. Надо, мол, опять (в который раз окончательно?) договориться с буржуазией стран-победительниц насчет дележа добычи, получаемой от переложения всех репарационных тягот на трудящиеся массы, и тогда германское народное хозяйство пойдет по пути к выздоровлению. — Выборы 14 сентября 1930 г. Брюнинга не обескуражили: быть может, он даже решил, по германскому образцу, сделать из нужды добродетель и на демонстрации тяжелого положения народных масс опять выторговать еще кусок репарационного пирога для своего собственного монополистического капитала и финансового капитала стран-победительниц. Он совершает поездку по городам и весям Германии, он проходит всю эту страну и изображает из себя Христа, идущего на Голгофу: с истинно христианским наигранным смирением встречает он камни, которые летят в его автомобиль в германских городах. Начинается целая серия "чрезвычайных указов". Говорят, что Гинденбург подарил в эту тяжелую зиму канцлеру теплую шубу с президентского плеча: известно, что с того времени вся германская "демократия" состояла из президентских постановлений, имеющих силу законов, вопреки всем постановлениям Веймарской конституции. Лейт-мотивом во всех выступлениях Брюнинга проходит призыв к аскетическому образу жизни. Лучшего выбора германский монополистический капитал как будто сделать не мог: иезуит и аскет в личной жизни, Брюнинг с силой внутреннего убеждения развивал лозунг "ora et labora" (молись и трудись). Усиленная молитва должна была компенсировать жестоко урезанную реальную зарплату. Безработным и лишенным пособий декретами Брюнинга предлагалась в утешение одна только молитва.
Начинается активизация германской внешней политики, т. е. именно та попытка сделать из нужды добродетель, о которой мы говорили выше. Брюнинг обращается к Америке. По его совету президент республики обращается к Гуверу со слезницей-телеграммой, изображающей в самых черных красках положение Германии, т. е. не широких народных масс, а монополистического капитала, Не желающего терять ни крохи из основного капитала (пресловутая "субстанция"!), ни сверхприбыли. Биограф Брюнинга свидетельствует нам, что после решающего разговора с американским послом Брюнинг решил поехать в Лондон. В дороге туда произошла встреча Брюнинга с французскими министрами Лавалем и Брианом. Мы теперь знаем, о чем шла речь во время этого парижского свидания. Франция, которая почувствовала приближающееся землетрясение общекапиталистического кризиса, тоже решила сделать из нужды добродетель. В ее подвалах накопились горы золота. Это золото не находит себе применения, между тем капитал должен приносить проценты, иначе он мертв, иначе он превращается из радости в несчастие, равному которому нет. Но Франция одновременно чувствует, что беспримерный капиталистический кризис потрясает всю версальскую систему. Под эту потрясенную версальскую систему надо подвести золотую базу. Эта база может быть дана, если Германия возьмет французские кредиты на условиях, превращающих ее в сателлита Франции, в составную часть версальской системы. Брюнингу было предложено в Париже надеть на Германию золотые цепи, но все-таки цепи. Говорят, что, когда Брюнинг уехал из Парижа в Лондон и пароход стал приближаться к английскому берегу, германский канцлер упал на колени и стал горячо молиться. Англия казалась ему той обетованной землей, где он соглашением с английским правительством надеялся отгородиться от похода французского империализма на последние остатки политико-экономической независимости Германии.