Свидание в Чеккерсе Брюнингу ничего не дало: тогда еще не было известно, какие трагические переживания предстоят английской буржуазии, но тогда уже было ясно, что Англия пытается прежде всего помочь самой себе: ей уже тогда было не до оказания помощи Германии. Между тем французский империализм давал одним ударом за другим чувствовать Брюнингу свою силу: политически — ликвидацией так называемого австро-германского таможенного соглашения, экономически — выкачиванием из Германии краткосрочных кредитов. Как раз в тот момент, когда в самой Германии чувствовались сильнейшие подземные толчки надвигающейся катастрофы, из Англии пришла весть об отмене золотого стандарта, пришла весть об историческом землетрясении в стране, на которую Брюнинг обратил все свои взоры.
Еще большим землетрясением было для Брюнинга знаменитое сообщение, в котором были зафиксированы результаты свидания Лаваля с президентом САСШ Гувером. Лаваль проехал в Вашингтон с максимальной программой французского империализма. Французский премьер хотел возобновить ту линию французской политики, которая оборвалась в тот момент, когда американский сенат отказался ратифицировать Версальский мирный договор и когда Америка отказалась уплатить по политическим векселям Вильсона, т. е. подписать вместе с Англией договор, гарантирующий Франции ее послеверсальские приобретения и преимущества. То, чего не удалось достигнуть Клемансо и Пуанкаре, должен был достигнуть Лаваль: он хотел получить от Гувера американскую гарантию версальской системы. Этой гарантии Лаваль не получил в том виде, в каком он хотел и надеялся ее получить, но он все-таки получил косвенное подтверждение версальской системы со стороны Америки.
Если летом 1931 г. Гувер предложил дать Германии репарационную передышку и этим установил, что репарационный вопрос есть вопрос международный, вернее, вопрос, долженствующий интересовать все руководящие капиталистические страны, то официальное сообщение, фиксирующее сговор Лаваля с Гувером, фактически устанавливает, что вопрос репараций есть вопрос, который должен быть разрешен путем непосредственных переговоров между Германией и Францией. Это, если хотите, есть косвенное признание Америкой версальской системы, гегемоном которой является Франция и которая держится на порабощении Германии. Соглашение Гувера с Лавалем после отмены золотого стандарта в Англии было вторым решающим ударом для Брюнинга. Он был поставлен во главе правительства переходного периода как во внутренней, так и во внешней политике. Глубокий мировой кризис капитализма — ибо соглашение Гувера с Лавалем, вернее, победа Франции над Америкой является прямым последствием глубокого социально-экономического кризиса САСШ — поставил Брюнинга перед задачами, которые, собственно говоря, история, конечно, предназначала не для него. Когда Брюнинг после своей отставки стал жаловаться, что его-де свергли "всего за сто метров до его финиша", он только показал полное непонимание своей роли: своей проповедью аскетического голодного пайка он привел в отчаяние мелкую буржуазию и очистил дорогу Гитлеру к власти. Он сделал свое дело, хотя иначе, чем он его себе мыслил.
Ибо Брюнинг был маленьким человеком неоимпериалистического германского безвременья. В дни великой разрухи и землетрясения, вызванного поражением Германии в мировой войне, лейтенанту пулеметной команды Гейнриху Брюнингу удалось перекраситься в защитный цвет члена совета солдатских депутатов и незаметно нырнуть в серую солдатскую массу. Задачей канцлера Брюнинга было сидеть у пулеметов только до того момента, когда надо будет пустить в ход пулеметные ленты и тогда у пулеметов станет другой, более "сильный" ставленник капитала, окруженный нарочито "ореолом диктатуры". Именно нарочитая необходимость "ореола диктатуры" решила политическую судьбу Гейнриха Брюнинга. Его коренная ошибка заключалась в том, что он, подготовляя военно-фашистскую диктатуру (ведь он вел переговоры с Гитлером), не учел своевременно, что германскому монополистическому капиталу нужны все более быстрые темпы в деле фашизации страны, во всяком случае более быстрые, чем их мог применять по самому своему характеру Брюнинг.