Но именно этот политический гамлетизм Брюнинга предопределил роль его, как вождя "оппозиции" ее величества фашистской диктатуры. Неслучайна после прихода Гитлера к власти именно Гейнрих Брюнинг был избран вождем партии центра, да еще с "диктаторскими полномочиями" по линии тактических решений и персональных перемен во всех органах партии. После падения Брюнинга генерал Шлейхер дал ему вдогонку следующую характеристику: "Ничто я так не презираю до глубины души, как недостаток решительности. Есть много людей (читай: Брюнинг, прежде всего!), у которых является перманентным состояние, когда они борются во имя какого-либо решения с самим собой и поэтому никак не могут притти к какому-либо решению вообще. Я не знаю более резкого упрека по адресу человека, не знаю также более оскорбительного, как упрек в том, что он сам не знает, чего он хочет!" Именно потому, что он "не знает, чего он хочет", Брюнинг и стал вождем "ответственной оппозиции" в рамках фашистской диктатуры. Но еще одна черта личного характера Брюнинга предназначила его на эту роль.
Сам Брюнинг писал как-то в одной из своих статей (см. А. Нобель, "Брюнинг", стр. 87): "Политика является разрушительницей счастья тех, кто ею занимается. Политика всегда является уделом меланхолических темпераментов и людей, перенесших тяжелые испытания в жизни, в особенности в молодости. Политика требует у своих поклонников умения владеть своими нервами и кружениями своего сердца. Политика требует чувствительной нервной системы, которая умеет предсказывать развитие вещей в самом печальном свете". Действительно, именно таким должен быть политик, вождь "демократической" оппозиции в рамках фашистской диктатуры!
Но Брюнинг продолжает свою характеристику политика: "Настоящий политик должен чувствовать, какие настроения носятся в воздухе. Он должен уметь эти настроения впитать в себя и затем влить в великое русло национального прогресса". Это писалось в 1923 г. в дни обострения классовой борьбы в Германии. В 1933 г. партия центра избрала Брюнинга своим вождем, поручила ему во исполнение призыва Гитлера уловить настроения, которые носятся в воздухе, и приспособить их на пользу фашистской диктатуры. Брюнинг сделал свой на этот раз логический вывод: он ликвидировал партию центра.
Но любопытно, что национал-социалисты, хотя Брюнинг подготовил приход Гитлера к власти, преследуют бывшего канцлера. Гейнрих Брюнинг ведет в буквальном смысле слова кочевую жизнь: не успеет он где-нибудь в глухом провинциальном городке поселиться, как под нажимом штурмовиков, сдавшие Брюнингу квартиру предлагают ему ее очистить "во избежание недоразумений".
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ГЕНЕРАЛЫ РЕСПУБЛИКИ
Великолепный солнечный майский день 1925 г. Продолжение Деберицкого шоссе, по которому несколько лет тому назад во время капповского путча двигалась на Берлин бригада Эргардта, так называемая "Войсковая улица" и весь Тиргартен запружены огромными толпами народа. Рабочих в этой толпе нет, разве несколько любопытных. Зато много мещан, мелких чиновников, отставных офицеров, инвалидов войны с разными патриотическими значками. Поражает огромное количество женщин и стариков. Старички все какие-то допотопные: они как будто бы вылезли из своих скрытых нор и протирают глаза, смотря с удивлением на как будто, несмотря на россказни молодежи, неизменившийся за время их отсутствия мир. По бокам аллей бесподобного Тиргартена стоят шпалерами добровольческие военные организации: как контрреволюционный "Стальной шлем", так и республиканский "социалистический" Рейхсбаннер. В чем дело? Берлин встречает нового президента республики фельдмаршала Гинденбурга, который прибывает из Ганновера и высадится из поезда, вопреки логике железнодорожной сети, на вокзале "Хеерштрассе ("Войсковая улица"), ибо контрреволюционной буржуазии нужна для президента-маршала via triumphalis (триумфальная улица). Гинденбург только что избран преемником Эберта после жестокой избирательной борьбы голосами фашистских и контр-. революционных партий. Его называют "спасителем" и его главное достоинство будто бы в том, что он никогда не занимался политикой и только после избрания прочел первую политическую книгу: текст веймарской конституции. За ним слава прежде всего человека честного и верного присяге, и так как он завтра в рейхстаге примет присягу на верность конституции, то встречающие нового президента-монархиста "демократические" журналисты держат в руках микроскопические республиканские флажки. Робкое помахивание этими флажками должно напомнить старику, что самый факт избрания его президентом республики превратил его из убежденного монархиста в верного долгу присяги республиканца.