Берлинский командующий генерал Леки получает указание действовать по инструкциям Ставки, но на собственный риск и страх. Не следует выполнять распоряжений правительства, если они не соответствуют секретному соглашению Ставки с Эбертом. Одновременно Гренер посылает в Берлин своего политического советника майора Шлейхера, ставшего впоследствии военным министром и канцлером Германии.
Во время решающего заседания правительства народных уполномоченных точка зрения Ставки, в особенности по вопросу о разоружении Германии, побеждает. "Побеждает мастерская тактика Эберта, которого в решающие мо-Мейты крепко поддерживает Шлейхер". Фронтовые войска под руководством контрреволюционного офицерства вступают в Берлин. Почти в тот же момент статс-секретарь Эрцбергер подписывает в Трире продолжение перемирия с маршалом Фошем. Германский представитель умоляет об оставлении ему пулеметов для борьбы с большевизмом. Но Фош предоставляет германскую буржуазию своей судьбе.
Несколько дней спустя Гренер наглядно демонстрирует Эберту, что молодая германская "демократическая" республика зиждется на двух китах: на социал-демократии и армии, причем армия диктует социал-демократии взаимоотношения между этими двумя основными факторами германской "демократии", а не наоборот.
16 декабря германский съезд советов принимает "радикальную" резолюцию об уничтожении погон и других знаков отличия, о запрещении носить оружие во внеслужебное время и о подчинении армии Совету народных уполномоченных. Соответствующая резолюция в разговоре по известному нам прямому проводу Гренером отклоняется. Гренер заявляет Эберту:
— Господин фельдмаршал рассматривает решение съезда, как нарушение обещаний, данных в первые дни революции. Он объявляет это решение незаконным, ибо этим решением нарушаются права имеющегося собраться Учредительного собрания.
Медленно, голосом затравленного зверя, отвечает Эберт:
— Я настоятельно прошу ваше превосходительство не принимать слишком быстрых решений, пока не исчерпаны все возможности разрешения конфликта.
Ответ Гренера:
— Не мы, господин Эберт (глава республиканского правительства для генерала Гренера никак не "превосходительство" — Н. К.), вызвали этот конфликт и не наше дело его ликвидировать.
Эберт:
— Мы должны попытаться ловкими переговорами поладить с этим неприятным делом. Я рассчитываю на вашу поддержку.
Эберт просит Гренера приехать в Берлин. Длинная пауза. Затем Гренер говорит:
— Я приеду, но я обращаю ваше внимание заранее на то, что фельдмаршал, я и все главное командование ставят свою судьбу в зависимость от разрешения этого вопроса.
Одновременно Гренер дает по всем еще существующим корпусам и штабам приказ о непризнании решения съезда Советов. Шейдеман по указке Эберта, за спиной которого, стоит Гренер, произносит на съезде Советов резкую речь против требования передачи всей власти Советам.
20 декабря Эберт созывает совещание правительства, Центрального комитета Советов с участием генерала Гренер а. Гренер приехал в Берлин в сопровождении майора Шлейхера. Оба офицера идут демонстративно пешком по Лейпцигерштрассе в военное министерство в полной парадной форме со всеми орденами и знаками отличия. Часовой у входа в министерство пытается их задержать, но Гренер тут же отдает приказ об аресте этого часового, причем любопытно, что арест приводится в исполнение чиновником гражданской политической полиции. На заседании правительства с Центральным комитетом Советов Гренер категорически заявляет, что осуществление решения съезда приведет к отставке верховного командования и, стало быть, к хаосу, как его понимают Гренер и Эберт, т. е. к революции. Нечего и напоминать, что правительство и Центральный комитет немедленно же преклоняются перед волей командующего армией. Ибо социал-демократы эбертианского толка и независимцы — все они хорошо понимали, что они выполняют задания по разложению революционной армии и революционного тыла, но вооруженную борьбу с революцией все-таки ведет контрреволюционное офицерство под командой Гренера.