Генерал Шлейхер стал перелистывать папку дел, оставшихся неразрешенными его предшественником Гренером. Ему попалась на глаза петиция "Германского общества защиты прав человека" об амнистии для редактора радикального журнальчика "Вельтбюне" — Оссецкого. "Ты. конечно, прав был, писака, когда презрительно обозвал Брюнинга Ромулусом Августулусом германской республики, но все-таки теперь ты крепко отсадишь свои два года за разоблачение военных секретов". Правда, военных секретов в инкриминированной Оссецкому статье особенных не было, но с ним расправились за старые разоблачения "Вельтбюне" о "черном рейхсвере". В разгар "стабилизации" германской "демократии" этот журнальчик, что называется, обнаглел и опубликовал состав командной головки "черного рейхсвера", и в книге Гумбеля "Предатели судятся судом Фемы" еще теперь можно найти третьим по рангу из командиров "черного рейхсвера" (после министра Гесслера и начальника легального рейхсвера Секта) тогдашнего подполковника фон Шлейхера. Когда контрреволюционные убийства нелегальных организаций все-таки стали предметом судебного разбирательства, один из приговоров установил: "Рейхсвер при создании "рабочих отрядов" должен был сознавать и сознавал, что он создает формации, которые приходится держать в тайне".
По поручению военного министра Гесслера полковник Шлейхер составил тогда докладную записку в ответ на разоблачения о "черном рейхсвере". В этой докладной записке отрицается военный характер "черного рейхсвера", т. е. установка этой организации на борьбу с внешним врагом, и косвенно признается, что эта организация предназначалась для борьбы с внутренним врагом. "Рабочие отряды, говорится в докладной записке, были чем-то в роде собирательного канала для элементов, освободившихся ввиду роспуска добровольных отрядов (Носке — Н. К.). Эти отряды сослужили отечеству великолепную службу". А чтобы было понятно, в чем состояла эта служба, полковник Шлейхер вставляет слова "О существовании рабочих батальонов знал прусский министр внутренних дел" (Зеверинг). Но в этой докладной записке Шлейхер умолчал о том, что, как и при организации "добровольных отрядов", он был фактическим инициатором создания "черного рейхсвера".
Это было в те далекие времена (в нашу эпоху пять лет огромный размах времени!), когда рейхсверовским генералам казалось, что не может быть никаких разговоров даже с Францией об увеличении рейхсверовских и полицейских войск для борьбы с нарастающим революционным движением рабочего класса. Теперь Франция, быть может, согласится таким разрешением помочь германской буржуазии справиться с восстающими рабочими.
Избрание фельдмаршала фон Гинденбурга президентом республики увеличило до последнего предела влияние рейхсвера на управление государством. Узаконено было это влияние историческим союзом социал-демократии с белогвардейскими генералами с ноября 1918 г. "Позиции германской армии, говорит Рудольф Фишер в своей книжке о Шлейхере, основывались на том, что Эберт призвал ее на помощь в борьбе с "левым радикализмом" (читай: революционным движением) во имя восстановления "порядка". Равновесие между обоими союзниками, армией и Эбертом, и есть сущность нового государства", причем Фишер объясняет нежелание рейхсверовских генералов слишком нажимать на социал-демократов "боязнью потерять обеспечение против опасности всеобщей забастовки" (стр. 51).
Тесные связи нового президента-фельдмаршала со старой армией и его формальное командование новой создали Чрезвычайно важный фактор в германской политике. Адъютантом президента является "непредусмотренный Веймарской конституцией" сын его, подполковник Гинденбург, связанный узами тесной дружбы с генералом Шлейхером, с которым он служил в свое время в том же гвардейском полку, что и фон Папен. Не надо забывать, что половина германского командного состава армии и головки министерства (в особенности министерства иностранных дел) связана такими крепкими узами старого товарищества (полкового или студенческо-корпоративного). Подполковник фон Гинденбург и генерал Шлейхер, ставший генералом уже в 46 лет, однолетки и оба они принадлежат к тому поколению германских военных, которые живут миросозерцанием довоенного времени, но знают. что охранить это миросозерцание и старые социальные устои в интересах своего класса можно только новыми политическими методами. Таким образом, генерал Шлейхер встретил в президентском дворце понимание своих политических планов.
Впервые выступает генерал Шлейхер на арену большой политики во время "эры Брюнинга". В октябре 1 929 и началось в Германии то, что германской печати угодно называть "кризисом демократии" и что явилось результатом, с одной стороны, известного "разрешения" репарационного вопроса с помощью правительства социал-демократа Мюллера, с другой стороны, конца пресловутой "стабилизации", побудившего германскую буржуазию во имя сохранения сверхприбыли форсировать наступление на рабочий класс и прогнать социал-демократов в оппозицию. Любопытно для исторической преемственности двухчленной формулы "рейхсвер и социал-демократия", что "кризис демократии" в конце существования правительства Мюллера вызвал у президента-фельдмаршала мысль о награждении вождя социал-демократии теми диктаторскими полномочиями, которыми затем, как мы знаем на основании § 48, награждалось правительство Брюнинга и еще больше правительство Папена. Такому выдвижению социал-демократа на пост главы полуфашистской диктатуры воспротивился генерал Шлейхер. Тогдашний статс-секретарь военного министерства был, правда, именно тем лицом, которое читало в президентском дворце своим сановным слушателям лекции по политграмоте на предмет доказательства возможности установления в Германии военно-фашистской диктатуры на основании § 48; т. е. на основании Веймарской конституции. Но именно генерал Шлейхер возражал против того, чтобы установление такой диктатуры производилось руками социал-демократов: диктаторский меч § 48 должен был быть передан в руки непосредственных политических представителей правящих классов, т. е. правых партий, для того, чтобы не лишить окончательно социал-демократию ее функциональных качеств, как буржуазной агентуры в рядах рабочего класса. В качестве главы такого правого правительства генерал Шлейхер выбрал до того никому неизвестного референта партии центра по финансовым вопросам Гейнриха Брюнинга, который понравился генералу тем, что он, несмотря на происхождение из профсоюзного движения, являлся представителем самых консервативных кругов центра. Историки современной Германии не без основания сравнивают этот выбор генерала Шлейхера с назначением канцлера Михаелиса милостью генерала Людендорфа во время мировой войны. Людендорф с Михаелисом, Шлейхер с Брюнингом говорили до их назначения канцлерами раз в жизни по чет верти часа, и этих четверти часа бравым генералам было достаточно, чтобы открыть великие государственные таланты обоих мужей. Но надо сказать, что уже при назначении Брюнинга Шлейхер показал, что он кое-что понимает в политико-парламентской тактике: возглавление "правого" правительства главой фракции центра было вызвано желанием Шлейхера перетянуть центр слева направо. Для того, чтобы быть уверенным в преданности себе Брюнинга, Шлейхер дал ему в качестве адъютанта своего личного друга, майора Планка, с которым он создавал еще в свое время добровольческие контрреволюционные организации. Правительство Брюнинга было, однако, создано Шлейхером в надежде на то, что к поддержке его удастся привлечь национальную партию Гугенберга, причем предполагалось, что очередные выборы принесут этой партии сильный прирост. Как известно, выборы 14 сентября 1930 г, дали сенсационный прирост голосов национал-социалистам, заявившим претензию на руководство правым контрреволюционным лагерем. Одновременно процесс "ульмских офицеров" (лейтенанта Шерингера, впоследствии замученного в концлагере коммуниста) показал генералу Шлейхеру, что национал-социалистическое влияние проникает и в рейхсвер. Фашисты усмотрели в генерале Шлейхере главного виновника этого процесса, т. е. главного виновника разрыва между рейхсвером и "национально-освободительным" движением Германии. "Фелькишер Беобахтер" писал тогда (17/Х 1930 г.): "Как по-военному звучит титул этого генерала! Но это все-таки только бледный политиканствующий генерал от канцелярии. Ему, вероятно, самому кажется его военная форма неудобной (между прочим: генерал Шлейхер, действительно, не любил появляться в военной форме. — Н. К.). Во время войны, хотя он и был в Ставке, он все-таки ничего общего с руководством военными операциями не имел. После войны он занимался исключительно политической деятельностью. Ему бы лучше появляться в визитке, чем в военной форме". Выступление национал-социалистов против генерала имело совершенно неожиданный результат: начался путь генерала Шлейхера в национал-социалистский Дамаск, хотя генерал Шлейхер был до этого момента сторонником очень осторожного использования национал-социалистов.