Надо сказать, что в сельских округах Германии коммунистическое движение по сравнению с революционным движением в городах и промышленных районах развивается слабо (о причинах говорить здесь не будем). Поэтому при наличности псевдореволюционной фразеологии национал-социалистов именно они, а не коммунисты казались тогда аграриям-юнкерам опасными разложителями крестьянства и сельского пролетариата. К тому же национал-социалисты являлись конкурентами и соперниками таких организаций, как "Стальной шлем", являющихся по преимуществу юнкерскими организациями. Именно престарелый друг фельдмаршала-президента Ольденбург-Янушау, вошедший в историю Германии еще во времена Вильгельма II классическим изречением о "лейтенанте и десяти солдатах", которые должны разогнать рейхстаг, назвал Гитлера "богемским ефрейтором" и именно под его влиянием Гинденбург изрек после первого своего свидания с Гитлером: "Пока я президент, этому ефрейтору не бывать канцлером". Таким образом те круги, которые выдвинули Папена, не дали ему тогда возможности осуществить задания по привлечению национал-социалистов к участию в правительстве. Это сопротивление аграрных кругов вызвало отставку канцлера Папена. Только после неудачных экспериментов канцлера-генерала Шлейхера, когда во всех руководящих кругах германской буржуазии установился единый взгляд на необходимость передачи всей полноты власти национал-социалистам, Папену удалось сыграть роль посредника между Гит лером и Гинденбургом и пристроиться в правительстве фашистской диктатуры в звании вице-канцлера, но фактически не то декоративной фигуры, не то чиновника для особых поручений по дипломатической части. Карьеры Бисмарка Папен не сделает, потому что катастрофически пал удельный политический вес прусских аграриев.
Между скамьями правого сектора германского рейхстага (дело происходит во времена процветания германской "демократии") медленно пробирается к своему месту депутат лет шестидесяти. По наружному виду это как будто один из весьма невлиятельных членов национальной партии. Эта партия крупного промышленного и аграрного капитала любила щеголять своим "демократизмом", ставшим необходимым после того, как ноябрьская революция 1918 года заставила для обеспечения интересов капитала пользоваться "демократической" республикой, а не прерогативами императора германского и короля прусского. В целях придания демократического флера партии промышленных баронов и аграриев пришлось в большей степени, чем до войны и революции, включить в свои ряды политических манекенов, выдавая их за представителей "трудящихся", в ход пошли отставные чиновники, мелкие служащие, беспрекословно выполняющие волю господ, кулаки, не за страх, а за совесть следующие указке промышленников и аграриев.
Только что усевшийся на свое место депутат, очевидно, и принадлежит к числу этих "демократических" членов высококапиталистической партии. Вся его фигура типична для средней руки чиновника в отставке.
Однако этот отставной чиновник занял место на одной из скамей, предназначенных для вождей партии. Он углубился в чтение документов с видом весьма занятого человека. К нему почти ежеминутно подходят депутаты его же партии за какими-то справками и, судя по согнутым спинам, за приказаниями. Внимательный наблюдатель может установить, что наш депутат дает эти справки весьма отрывисто — "под Наполеона". Словом, даже невооруженным глазом можно установить, что мы имеем дело отнюдь не с рядовым депутатом, а с человеком, который чувствует себя хозяином и, очевидно, весьма жестоко обращается со своим окружением.