4. Изменилось и отношение студентов к учебе. Многие стали самостоятельно работать над книгой и размышлять по поводу идей, высказываемых авторами. Это стало возможным в результате сокращения учебной нагрузки: лекций, семинаров, консультаций.
5. Если говорить о недостатках, отметил докладчик, то они сводятся к следующему: действующий учебный план не полностью отвечает уровню подготовки студентов и слушателей курсов повышения квалификации. Этот план скорее соответствует подготовке студентов из числа молодых интеллигентов, в нем не всегда учитываются уровень подготовки и возможности кадровых работников, прошедших школу жизни. Кафедры еще не заняли своего места в качестве основных звеньев учебного процесса. Слишком часто дирекция и учебная часть вмешиваются в дела кафедр, рассматривая их прежде всего как административные единицы, игнорируя их роль как центров научно-преподавательской работы. Поэтому предстоит поднять роль кафедр. Еще не налажена идейно-политическая и воспитательная работа. Среди преподавателей и студентов имеются беспартийные (главным образом молодежь) и члены КПК (кадровые работники). Между этими группами нет единства. Это создает нездоровое соперничество, различного рода трения, что влияет на качество учебы.
Докладчик остановился на вопросах, которые волновали как руководство, так И слушателей: каковы перспективы института? Кого институт в будущем будет обучать — революционные кадры или молодых интеллигентов? Отсюда, говорил Чжэн Пин, возникают сложности распределения на работу: каждое учреждение предъявляет свои требования: для одних главное — хорошее знание языка, для других — политическая закалка, опыт революционной борьбы; вследствие этого возникает противоречие: преподаватели кафедр иностранных языков жалуются, что руководство «не уважает» деятельность их кафедр, а кафедры по общественно-политическим и специальным дисциплинам утверждают, что студенты уделяют главное внимание иностранному языку и недостаточно серьезно относятся к их предметам. Предложение советских советников использовать изучение языка для овладения специальными дисциплинами (изучение дипломатических документов, договоров и соглашений, актуальных газетных текстов и т. п.) пока еще слабо претворяется в жизнь.
Совещание в дирекции, состоявшееся на следующий день, было посвящено состоянию научно-исследовательской работы. Докладчик, опять Чжэн Пин, отметил определенные сдвиги в организации научно-исследовательской работы: ряд статей преподавателей был опубликован, ведется разработка 41 темы (из них пять уже завершены). Подготовлен учебник международного права, дорабатывается учебник частного международного права. По истории международных отношений новейшего времени (1918–1956 годы) было решено ограничиться курсом лекций Кутакова. Издательство «Жэньминь жибао» приняло курс лекций для издания в виде отдельной монографии.
Как отметил докладчик, в организации научно-исследовательской работы имеются две трудности. Первая — преподаватели слабо знают иностранные языки, вторая — лучшие преподаватели имеют большую педагогическую нагрузку и мало времени для ведения научно-исследовательской работы. Молодые преподаватели предпочитают заниматься научно-исследовательской работой, нежели вести преподавательскую и общественную работу.
Докладчик также сообщил о ряде наметок дирекции, которые, по ее мнению, будут способствовать развитию научно-исследовательской работы; предоставление преподавателям специальных отпусков для изучения иностранных языков, уменьшение педагогической нагрузки некоторым из них, увеличение числа и качества научных конференций, создание творческой атмосферы в институте, ежегодный выпуск тома «Ученых записок» и т. п.
На совещании в дирекции совместно с заведующими кафедрами 6 июня 1957 года с сообщением выступил первый заместитель директора института и секретарь парткома Ли Эньчу. Он подвел некоторые итоги работы главного советника и его коллег.
Ли отметил большое значение совещаний в дирекции с участием главного советника, на которых обсуждались административные, организационные, идейно-воспитательные проблемы и вопросы общественной жизни института. Ли подчеркнул, что протоколы совещаний сохранились и те рекомендации, которые еще не были выполнены, будут впоследствии осуществлены.
Ли отметил, что главный советник «активно оказывал нам помощь, особенно кафедре истории международных отношений, Пекинскому университету, Народному университету, Институту международных исследований, обществу китайско-советской дружбы».
Для обогащения своих лекций новым исследовательским материалом (главный советник) систематически знакомился с китайскими и японскими материалами, архивом МИДа Китая, прессой и периодическими изданиями, оказал большую всестороннюю помощь в организации научной работы, учебного процесса, политико-воспитательной работы. «Между нами и советскими специалистами, приехавшими в 1955 году, — говорил Ли, — установилась крепкая революционная дружба на основе пролетарского интернационализма. Мы очень довольны работой Кутакова и всех приехавших с ним специалистов». Эту точку зрения поддержал и другой заместитель директора — Хэ.
Заместитель заведующего кафедрой истории международных отношений Ши Лей отметил, что «многие вопросы, которые мы не могли решить пять-шесть лет, были выяснены». Это вселило в нас уверенность при чтении лекций. Советники показали, как вести работу кафедры, проводить семинары, работать с аспирантами.
Подводя итоги, Ли Эньчу сказал, что специалисты вели себя правильно. Они активно предлагали осуществить те или иные меры, но как и когда решать — оставляли на усмотрение китайских товарищей; они никогда не настаивали и не требовали выполнения своих советов. В этом сказался подлинный интернационализм.
От имени премьера Государственного совета КНР Чжоу Эньлая мне и моим коллегам были вручены медали «Китайско-советской дружбы». В удостоверении отмечалось: «В знак благодарности за Вашу бескорыстную и преисполненную энтузиазма помощь делу социалистического строительства нашей страны». Затем мне было передано официальное прощальное письмо, подписанное руководством института. В письме, в частности, говорилось: «Вы приехали к нам в то время, когда наш институт только что был основан. Для устройства такого института мы не имели опыта. Благодаря Вашей всесторонней помощи работа нашего института в смысле административного управления, организации учебных, научных исследований, политико-идейного просвещения получила прочную основу. Это неотделимо от Вашего усердного труда. Вы — один из создателей нашего института». Отмечалась в письме и работа вне института: чтение лекций, докладов, публикация статей в журналах, «горячая пропаганда великой китайско-советской дружбы» и т. п. В заключение письма давалось обязательство: «В ответ на помощь, которую Вы оказали нашему институту, мы впредь должны лучше работать, еще более укреплять китайско-советскую дружбу». Много дружеских писем было передано мне другими руководителями, сотрудниками и профессорами. В одном из них говорилось: «Навсегда запомните этот мир, запомните ваших товарищей, друзей и учеников в Китае».
Прощальный ужин был устроен в Летнем дворце. Угощения были изысканными и вкусными. Как показатель высокого уважения во время ужина было подано не менее 25 блюд. Нам представили шеф-повара. Он был стар, но энергичен и бодр. Повар работал во дворце со времен императрицы Цыси.
На вокзал нас вышли провожать дирекция в полном составе, члены парткома, все преподаватели и аспиранты. Из репродукторов гремели песни «Москва — Пекин» и «Восток заалел, родился Мао Цзэдун».
Однако планы и надежды преподавателей и руководства на дальнейшее развитие института и повышение общего уровня образования были сорваны. В 1958 году всю страну стало лихорадить от волюнтаристской идеи Мао Цзэдуна в течение нескольких лет догнать и перегнать передовые капиталистические страны по уровню производства. Это был так называемый «большой скачок».
Страна не оправилась еще от этого шока, как в 1966 году развернулась так называемая «культурная революция». Как признано сейчас в Китае, «культурная революция» принесла колоссальный ущерб развитию экономики, науки и техники страны. В области развития науки и образования страна был® отброшена назад на 10–20 лет. Учебные здания и школьные помещения были заняты бесчинствующими хунвэйбинами, библиотеки, музеи были разбиты, исторические памятники, многие произведения искусства были растоптаны. Здания заняты под ревкомы, штабы хунвэйбинов, воинские части. По официальным китайским данным, было незаконно занято 17,6 миллиона квадратных метров зданий. Государственный совет и ЦК КПК в августе 1978 года обязали вернуть в течение года самовольно занятые здания, необходимые системе просвещения. В результате этого обращения за 1979–1980 годы партийные, государственные и военные органы из 17,6 миллиона квадратных метров незаконно занятой площади зданий вернули всего 2,8 миллиона квадратных метров.