Для тамилов — людей довольно энергичных и предприимчивых — столь затворнический образ жизни не характерен. Пиллеймары объясняют такой необычный уклад жизни стремлением уберечь честь и добродетель своих женщин и рассказывают историю, воспринимаемую ими как быль.
Тысячу лет назад жили пиллеймары в Кашмире и занимали министерские и казначейские посты при дворах раджей. Тогда у них были другие манеры и носили они другие одежды, говорили на другом языке, да и уклад жизни был иной. Только они имели особую привилегию водружать корону на головы раджей. Были они столь прославленными знатоками тонкостей придворного этикета, что пригласил их к себе в блистательную столицу тамильского царства Пандья сам царь и просил остаться в качестве придворных. Они придали блеск и парадность двору Пандьев. Когда между династиями Пандьи и Тенавараяна вспыхнул конфликт из-за престола, пиллеймары вынуждены были бежать из Мадурая, спасая себя и своих жен от верной смерти. Они даже готовились к самому худшему — принести себя в жертву судьбе и совершить массовый уход в небытие. Но вступивший на престол новый царь Пандьев — Па-ракрима поклялся предоставить им убежище и подарил недалеко от Мадурая пять гектаров земли и триста небольших домов. Эту территорию их предки обнесли крепостными стенами. Так пиллеймары выжили и сберегли память о своих предках.
Жители городка Шривайкундам не вмешиваются в дела обитателей крепости, хотя поддерживают с ними экономические связи. Мужчины-пиллеймары служат клерками в близлежащих городах, они регулируют и направляют жизнь общины, а их женщины находятся в полной от них зависимости.
Когда северо-восточные ворота крепости со скрипом открываются, жители городка знают: всевышний забрал к себе еще одну женщину пиллеймаров. Даже мертвую они не позволяют обследовать ни врачам, ни полицейским. Никто чужой не смеет лицезреть ее ни живой, ни мертвой. Ничего подобного в традиционных тамильских обрядах нет. Пиллеймары заворачивают покойницу семь раз в ткань — она бывает белой или пестрой (белый цвет саванных одеяний умершей свидетельствует о том, что покойница — вдова). Тела мертвых пиллеймары кремируют за пределами крепости.
С точки зрения жителей городка, затворнический образ жизни женщин у пиллеймаров доведен до абсурда. Здесь любят рассказывать об этом одну историю.
Однажды юная жительница крепости, обуреваемая любопытством, рискнула взобраться на высокую стену, чтобы хотя бы издали полюбоваться праздничным шествием в городке, но была за это жестоко наказана своей общиной — в назидание остальным обитательницам крепости ее сожгли.
Сами пиллеймары с негодованием отвергают это: «Разве сможет женщина взобраться на эти высокие стены? Абсурд какой-то! Наши женщины слишком хорошо воспитаны, чтобы решиться на подобное безрассудство. Они не только не покидают крепость, даже из дома-то редко выходят!»
Действительно, это так. Когда мужчины отправляются по своим делам в городок, женщины идут друг к: другу в гости. В крепости есть небольшой индуистский храм, но женщины его посещают очень редко. Женщины ведут хозяйство. Их учат грамоте, достаточной, чтобы они могли читать дешевые тамильские журналы. Для этого приглашают платных учительниц. О существовании кино или телевизора здесь не знают. Транзисторы да кипы журналов — вот и весь культурный реквизит местных женщин.
Весьма любопытны брачные обряды пиллеймаров. Венчание, как правило, совершается ровно в полночь. Никто не знает, когда и почему для этого светлого события была выбрана ночь. Муж переходит в дом тестя и живет там до тех пор, пока не выдадут замуж самую-младшую сестру его жены, после чего тесть помогает старшей дочери обрести наконец собственное жилище, а дом отца наследует самая младшая дочь.
Браки обычно заключаются между членами общины, число которых не столь уж велико. Нередко случается, что какому-то молодому человеку невесты не достается. По обычаям пиллеймаров, он вынужден оставаться холостяком.
Для девушек из крепости замужество обязательно. Если ей не достанется жених, тогда она становится второй женой мужа старшей сестры.
Может возникнуть вопрос: как обходятся женщины из крепости без медицинской помощи?
В экстренных случаях сюда привозят женщину-врача. Однажды у обитательницы крепости начался приступ аппендицита. На всю округу в то время был один-единственный хирург — и тот мужчина. Невероятный переполох вызвала в крепости перспектива визита чужого мужчины, а тем более для осмотра юной пациентки.
— Пока хирург добирался до крепости, болезнь, благодаря всевышнему, прошла сама собой. Вообще-то мы болеем редко, — с гордостью говорят пиллеймары.
Для поддержания экономических контактов с жителями городка в крепость допускается крайне ограниченное число слуг и женщин, а также престарелый жрец. Конфликты среди пиллеймаров улаживаются без посторонней помощи. В 1973 году в крепости по неизвестным причинам произошло убийство, но полиции не дали произвести расследование этого дела. После трагического случая крепость покинули несколько семей. Среди них оказался юноша, который должен был жениться на девушке, оставшейся в крепости. В результате ей пришлось выйти замуж за старого мужа своей старшей сестры.
Ушедшие пиллеймары довольно быстро адаптировались к новой жизни, хотя, как рассказывают, одна старая женщина, впервые увидевшая в городе автобусы, слонов и толпы людей, в ужасе закричала и потеряла сознание.
Много проблем ставит современная жизнь перед крохотной общиной. Как она разрешит их — покажет время.
Хотелось бы рассказать еще об одной общине в Тамилнаде; члены ее называют себя надарами (в старину их называли еще саннарами). С жизнью этих людей автору удалось поближе познакомиться в 1983 году. Община надаров весьма интересна как пример возвышения некогда забитой и отброшенной назад в своем развитии народности, насчитывающей сейчас около четырех миллионов человек. Еще совсем недавно, 70–80 лет назад, надары занимались производством тодди — пальмового вина, вели мелкую торговлю, обитая в основном в южных дистриктах штата. Профессии эти, мягко говоря, не престижны. Социальный статус нада-ров регламентировался суровой традицией — они относились к самым низким кастам.
Местные жители рассказывают, что надарам, например, запрещалось приближаться к брахману на расстояние свыше тридцати шагов и двадцати шагов — к представителям других «высоких» каст. Строго соблюдалось и такое правило: надары должны были строить только одноэтажные жилища. В индуистские храмы доступ надарам возбранялся, и хотя они имели право устраивать свои общинные праздники, но при этом не смели проносить и провозить своих идолов по улицам, где жили представители «высоких» каст. В отдельных городах и селениях надаров женщины, по древней традиции, должны были ходить с обнаженной грудью.
Видимо, вековые притеснения со стороны «высоких» каст, униженное положение надаров способствовали тому, что в их среде вырабатывались сплоченность и коллективизм. Не случайно даже та часть надаров, которая порвала с индуизмом и приняла христианство, не отчуждается от своей общины, сохраняет присущие тамилам привычки.
В основном надары шиваиты, у них есть свои храмы, сооруженные в честь богини Мариямман. Их обычно возводили на окраинах городов и деревень, куда надаров вытесняли более «высокие» касты.
Но и в пределах их общины существовало и сохраняется до наших дней имущественное и социальное неравенство. Достаточно сказать, что община представлена пятью подкастами. Местные жители, перечисляя их, указывают, что последняя в их ряду — калла — это «подлые», «невежественные», то есть самые угнетенные в среде надаров люди.
Весьма любопытны предания и легенды, связанные с происхождением надаров. Одни рассказывают, что надары произошли от семерых сыновей богини Парвати (Баттиракали), супруги бога Шивы. Другие утверждают, что они ведут свое происхождение от семи сыновей, рожденных семью небожительницами от древнего бога Индры.