Морское побережье Тамилнада протянулось почти на тысячу километров — песок, песок и песок. Его омывают теплые воды Бенгальского залива, которые индийцы называют «шелковыми», а южная оконечность штата — она же и южная оконечность всей Индии — мысом вдается в неповторимую «смесь» вод, влекомых ветрами и течениями и принадлежащих не только Индийскому, но и Тихому и Атлантическому океанам. Россыпи золотистого песка, перемешанного с мелкими морскими раковинами, а вокруг до горизонта — волны и ветер. В глубину материка уходят поля, пальмовые плантации, сады, огороды, каменистые холмы, деревни, города и храмы…
Красивая и жаркая земля.
Тамилы невысоки, тонкокосты, в большинстве своем темнокожи, их черные и большие глаза отличаются «бриллиантовым блеском».
Женщины-тамилки из среды трудящихся слоев населения носят короткие домотканые сари, обычно без нагрудных кофточек, а мужчины — маленькие набедренные повязки и тюрбаны. Темные полуобнаженные люди от зари до зари работают в полях под палящими лучами солнца: пашут землю на буйволах, вручную сажают рисовую рассаду, вручную жнут созревшие злаки, вручную тяжелыми пестами в высоких ступах «рушат» зрелые зерна и вручную с плетеных широких совков ссыпают их, отвеивая на ветру полову. А на земле, словно красные лужайки, — огромные пятна рассыпанного для просушки жгучего перца, без которого не может обойтись на кухне ни одна тамильская хозяйка.
Пальмы здесь стриженые — листья идут на покрытие крыш, а иногда на изготовление стен бедных крестьянских и рыбацких хижин. У более зажиточных слоев населения — дома глинобитные, а у богатых — кирпичные. И в деревне сразу можно отличить квартал, заселенный членами «низких» каст, от кварталов, где живут члены каст, по традиции считающихся «высокими», или «чистыми».
Традиции, вспоенные не только столетиями, но тысячелетиями;, до сих пор еще ощутимо проявляются во многих сторонах жизни народа, что и отметил автор этой книги.
Знакомясь с материалами, собранными автором за время работы в Тамилнаде, я была поражена его острой наблюдательностью и жадным стремлением узнать как можно больше о каждой черте жизни тамилов, об их хозяйстве, быте, вере и поверьях, легендах и праздниках — словом, обо всем, что узнали и мы, совершив вместе с ним и благодаря ему увлекательное путешествие по земле такого далекого от нас и такого древнего народа.
Истоки истории тамилов теряются в не изведанных еще наукой глубинах времени. Много догадок и гипотез высказывалось по этому поводу учеными разных стран. Две из них особенно интересны. Первая предполагает родство тамилов, как и других южноиндийских народов, тоже говорящих на языках дравидийской семьи, с древним населением Восточной Африки, возможно и Египта эпохи первых династий. Полагают, что это загадочное родство можно связывать и с континентом (или цепью островов?), некогда соединявшим Африку с Индией, а затем скрывшемся в водах океана, — ведь предания о потопе есть и у народов Малой Азии, и в Индии. Доказывают-это и сходством традиционной несшитой одежды, которую носят и там, и тут, и наличием одинаковых круглых хижин на восточном побережье Африки и на западном берегу Индии, и еще целым рядом фактов.
Согласно же второй гипотезе, именно дравидоязычные пароды, и> в том числе предки тамилов, были исконными жителями Индии и создали древнейшую цивилизацию Южноазиатского субконтинента, известную, по месту первых находок, под названием цивилизации долины Инда, или цивилизации Хараппы.
Долина Инда — северо-запад субконтинента. Дальше к западу лежат страны Переднего Востока и Малой Азии. Цивилизация эта датируется IV–III тысячелетиями до н. э., и создавшие ее люди были не только земледельцами и строителями, возводившими городские здания из обожженного кирпича и прокладывавшими в земле-под своими городами сложную сеть водоотводных каналов, тоже облицованных кирпичом, — нет, они были также и мореходами и купцами. В раскопках обнаружены и иноземные вещи и изображения судов. Может быть, на них плавали по Аравийскому морю и добирались до Африки?
Эта цивилизация распалась во II тысячелетии до н. э., и люди под давлением исторических обстоятельств стали продвигаться на восток и на юг страны и, оседая отдельными группами и племенами по всей ее территории, дошли до южных ее областей и здесь расселились. Сейчас ученые пытаются расшифровать письмена этой цивилизации и, по мнению большинства из них, за исходный рубеж в раскрытии тайн умершего языка должен быть принят тамильский.
Куда же уходят корни истории и традиций тамилов? И в какое тысячелетие?..
Много народов приходило на субконтинент из других стран, Арьи, или арийцы, древние соседи и, возможно, родственники предков славян, — с бескрайних просторов причерноморских и прикаспийских степей — во II тысячелетии до н. э., древние иранцы — в I тысячелетии до н. э., греки, ведомые Александром Македонским, — вслед за иранцами, среднеазиатские скифы и белые гунны — в первые века н. э., арабы — в IX–X вв., а затем завоеватели, сменяя друг друга, волнами перекатывались через северо-западные горные перевалы из Афганистана, Ирана, Средней Азии. И завершились все эти нашествия колонизацией Индии европейцами — португальцами, французами и, наконец, англичанами.
Каждый из приходивших сюда народов оставлял свою печать на истории страны и вносил свой вклад в развитие ее духовной и материальной культуры.
Большинство тамилов исповедуют индуизм, религию, которая вложилась в древности в результате сложного взаимодействия местных верований и культов с идеологией арьев, которые, расселяясь по стране, смешивались с ее населением и внедряли повсюду свои обычаи и поклонение своим богам, усваивая одновременно и местные обычаи и веру. Вот так и вышло, что в индуизме в целом появилось тридцать три миллиона богов, и в каждой области страны есть свои, самые древние, самые привычные из них. В этой книге автор рассказывает нам о таких «родных» божествах тамилов, упоминая и е том, что этот народ почитает и общих богов индуизма.
Из смеси обычаев и нравов местных и множества пришлых народов сложились ритуалы, церемонии и обряды, свойственные большинству населения Индия, но имеющие свои особенности, оттенки в каждом штате, даже в отдельных районах и областях. Больше того — эти особенности выявляются и у отдельных групп населения одного и того же города или села: «высокие» касты, например, запрещают браки вдов, а «низкие» разрешают, в праздниках, проводимых первыми, не могут участвовать вторые и т. п. Причем сходство таких особых черт и оттенков прослеживается в Индии, так сказать, по горизонтали — у всех «высоких» обычаи более сходные, как и у всех «низких», чем у обоих слоев населения друг с другом. Поэтому многие описания и зарисовки автора, относимые им к Тамилнаду, могут показать нам по принципу указанного сходства ряд сторон жизни близких по социальному положению групп из среды других народов страны.
Это довольно ценная черта работы, сообщающая ей более широкий познавательный характер, чем было, видимо, задумано автором.
К целому ряду его наблюдений необходимо добавить слова «как и везде в Индии», что я и позволяла себе иногда делать при редактировании книги. Но для нас важны указания и описания, касающиеся именно тамилов. И их в книге достаточно.
Особенно интересны, например, и совсем новы для нас сведения о магии чисел и о приметах, связанных с разными числами и цифрами. Удивительную живучесть этой магии в Тамилнаде (и в Индии в целом) можно попытаться объяснить тем, что она помогает запоминанию чисел и манипулированию ими. К ней обращаются уже в школе и даже раньше — в семье, где еще совсем маленькие дети. И эта своеобразная мнемоника способствует восприятию информации и удержанию ее в памяти, тем более что большую часть элементов этой магии можно (и должно) объяснить вполне материальными категориями.