В 1911 г. произошёл такой случай. Зерновая биржа и бизнесмены были очень заинтересованы в возможности провести 100-километровую железную дорогу южнее Самары. Из этого района доставлялась значительная часть твёрдой пшеницы в Самару. У нас было очень прибыльное хозяйство в Перовском, в 20-ти километрах от этой будущей дороги. Поэтому мы были жизненно заинтересованы в этом проекте. Если бы такая дорога была построена, то часть пшеницы, которая сейчас шла в Саратов, доставлялась бы в Самару.
Согласно законодательству, любой человек мог подать заявку в Министерство транспорта в Петербурге, сделать доклад и предоставить проект. Человек, который это делал, получал вознаграждение, когда продавал этот проект людям, имеющим деньги для строительства железной дороги. Фон-Вокано, владелец пивоваренного завода, выделил 3 тыс. рублей зерновой бирже для покупки проекта. В Самаре появился инженер, который сделал заявку на эти деньги. По нашей информации он вроде бы уже продал свой проект дороги Саратов-Москва, и нашего короткого участка там не было.
Мой брат Андрей с другими владельцами имений создали группу для написания другого проекта. Идея была в том, чтобы опередить этого инженера в получении денег за проект от биржи, поэтому мы постарались предоставить свой проект в Петербург раньше, чем он.
Меня послали на заседание биржи, где я поднял вопрос об этой проблеме. Собрание было очень оживлённым. Инженер пообещал разделить деньги за проект с ещё двумя не очень вескими членами биржи. Я думал, что сойду с ума, слушая их аргументы, но безо всякого труда разделался с ними в своём выступлении. Собрание согласилось со мной, и деньги вернули спонсору.
Осенью мне предложили поискать деньги для строительства дороги в петербургских банках. Это разрешилось довольно легко, так как один из вице-президентов большого петербургского банка был из Самары и знал нашу репутацию. Мы перевели наши права на деньги за проект дороги в этот банк, и дело было сделано. Но война помешала этому строительству, и разрешение на него было получено только в 1916 г., но дорога не была построена - началась революция 1917 г.
Я ВСТУПАЮ В СЕМЕЙНОЕ ДЕЛО
Я возвращался домой на пасхальные каникулы 1913 г. Я почти закончил мою выпускную работу в Институте. В поезде я нечаянно подслушал разговор о финансовых затруднениях некоторых людей из Самары. Упоминалось имя моего двоюродного брата Полякова, при этом я услышал реплику: “Он топит Неклютиных”. Я знал, что мой брат Виктор позволяет Полякову пользоваться нашими банковскими кредитами, которые были, практически, безграничны.
Дома я спросил Виктора о том, что значат такие замечания. Он ответил, что это всего лишь слухи. К несчастью, в июне, когда я вернулся домой, ситуация стала угрожающей. Поляков не выполнял свои обязательства перед банками, и Виктор платил за него. Поляков скрылся. Я начал его разыскивать, но его управляющий сказал мне, что это бесполезно: у него нет денег и не будет, так как он вложил их в долгосрочные проекты, дохода от которых пока нет. Некоторые из этих проектов и не дадут доходов, например, безнадёжное дело на севере России. Управляющий посоветовал нам взять в опеку дело Полякова и на этом покончить.
Когда картина стала ясна всем в нашей семье, Виктор начал горевать и пытаться залить своё горе. Он был трезвым только по утрам. Управляющие банков хотели с ним встретиться, но он отказывался явиться в банк. Я всегда любил Виктора, он был очень добрым. И в это тревожное время мы стали с ним ближе.
Время уходило. Я узнал, что брат пытается погасить наши долгосрочные кредиты краткосрочными, которые он хотел обеспечить нашими имениями. Имения были оценены, но кредиты не получены. В это же время мы взяли в опеку бизнес Полякова. Я получил работу управляющего техническим отделом в этом бизнесе. Этот отдел занимался установкой электрических и сантехнических изделий, торговал ими, а также и автомобилями. Всё это было плохо организовано.
Мы наняли на работу бывшего управляющего делами Полякова. С ним я поехал в Москву, а затем в Петербург, чтобы завязать связи с крупными компаниями. Это было не трудно, так как о наших финансовых проблемах ещё не знали, и мы пользовались хорошей репутацией.
В октябре финансовое положение стало совсем шатким. Все наличные деньги пошли на оплату счетов, наших и Полякова. Некоторые банки отказались принять наши новые обязательства. Мы должны были найти деньги и сделать это очень быстро. Поэтому меня послали в Москву для переговоров с банком недвижимости. Я чувствовал себя очень неудобно. Всё, что я знал, это то, что я должен получить два с половиной миллиона рублей и не меньше. Это была та сумма, которую мы должны были заплатить двум банкам. И тогда бы нам вновь стали давать кредиты.