Примерно в это же время я начал другое исследование. Я написал письмо всем владельцам мукомольных заводов, которые продавали муку в Самаре. В письме я попросил сообщить о продажах муки в городе за два периода: октябрь -декабрь 1914 г. и январь - март 1915 г. В первый период цены были низкими, а во второй начали расти.
Так как перед Рождеством и Пасхой были длинные посты, то спрос на хлеб в эти периоды был повышенный, и уровень закупок можно было сравнить.
Я также просил послать эту информацию вместе с письмом к городскому голове, в котором бы сообщалось, что их бухгалтерские книги открыты для проверки информации представителями города. Я просил подать эту информацию в течение первой недели апреля, так как комитет собирался написать отчётный доклад в середине этого месяца.
Когда все ответы были получены, я просуммировал продажи в течение каждого периода, разделив проданную муку на четыре разряда по качеству. Результат был удивительным -продажи в эти периоды были одинаковыми. Мука была очень хорошего качества, без шелухи.
Комитет предоставил свой доклад, в котором предлагалось городу вложить 100 тыс. руб. в одну из примитивных мельниц, где производили муку очень низкого качества. Я предоставил доклад, где описал отрицательные результаты наших экспериментов с хлебом из низкосортной муки с необычной формой. С учётом этих результатов предложение комитета выглядело некомпетентным и нерациональным. В результате дума большинством голосов проголосовала против предложений комитета.
Отчёты газет об этом собрании думы были очень интересными. Они напечатали замечания тех, кто голосовал за решение комитета и упомянули о том, что “Неклютин пытался доказать нечто обратное мнению комитета”. При этом результаты голосования не были опубликованы. Моё столкновение с комитетом привело к тому, что я получил врагов в виде двух городских газет, освещавших дела в городе.
НАШИ ПРОБЛЕМЫ, СВЯЗАННЫЕ С ПРОДАЖЕЙ ЗЕМЛИ
В середине лета 1915 г. я получил телеграмму от нашего самарского миллионера Сурошникова (он был женат на дочери младшей Шихобаловой, двоюродной сестры моей матери). Он, желая нам помочь, нашёл покупателя нашего имения “Перовское” и хотел бы узнать нашу цену. Я знал, что этим покупателем является он сам. Ответил ему, что наша цена - 130 руб. за десятину. Он замолчал. Я не ожидал ничего иного, так как знал, что этот господин не будет покупать по справедливой цене.
Через несколько недель я получил приглашение от нового управляющего одного из крупнейших банков Самары, “Волжско-Камского Банка”. Он считался одним из самых сильных банков в стране. Это была первая моя встреча с новым управляющим.
Управляющий начал разговор с очень неприятной темы: он узнал о наших замороженных кредитах, и эта идея ему очень не понравилась. Он считал, что долг должен быть погашен немедленно, так как он был несогласен с решением прежнего управляющего.
Я отвечал, что мы могли бы это сделать, но тогда другие банки будут требовать того же самого, и у нас вновь возникнут финансовые трудности и очень невыгодное положение на рынке. Тогда управляющий упомянул о продаваемой нами собственности: у него были сведения, что мы не отказались от этой идеи. Картина стала мне ясна. Сурошников нашёл способ затянуть на нашей шее петлю. Я попросил временной отсрочки, чтобы всё обдумать.
Немедленно я отправился в Государственный Банк увидеться с “дедушкой” Ершовым. Когда он выслушал мою историю, он сказал, что всё так, как я думал: Сурошников уже приходил к нему с тем же предложением - толкать нас на то, чтобы мы продали Перовское по более низкой цене. Значит, моя догадка была верна.
После тяжёлого раздумья я встретился с нашим адвокатом и моим другом Самойловым, чтобы обсудить детально мой план. Самойлова же попросил поехать со мной в Санкт-Петербург для переговоров с директором Волжско-Камского банка. Идея состояла в том, чтобы попросить переструктурировать и расширить наш кредит в этом банке. Я не был уверен, что это пройдёт, но я надеялся получить подтверждение нашего сегодняшнего состояния (“замороженный” кредит).
С нашим балансом и изложением роста нашей собственности мы появились перед секретарём Совета банка. С некоторыми трудностями мы убедили его в том, что наша компания достаточно велика, чтобы Совет обратил внимание на наш вопрос. В конце концов, он обещал включить его в повестку заседания в следующий вторник. А мы пока поехали в Москву поразвлечься, в ожидании решения. В следующую пятницу мы вернулись в Петербург, чтобы услышать короткое “нет” от Совета директоров. Мы вновь обратились к секретарю с просьбой дать мотивировку отказа. Самойлов тонко предложил вариант ответа, который бы нас удовлетворил и который нельзя было бы истолковать как отказ.