В это время в Самару был назначен новый губернатор, который прибыл за пару недель до описываемых событий. Фейгин, как главный промышленный инспектор Самары, направился к новому губернатору и стал обвинять нас в саботаже против мобилизационной программы. Патриотическое воодушевление ещё не испарилось. И Фейгин предложил наказать виновных. В условиях военного времени губернатор имел право изгнать из своей губернии любого неугодного ему человека. И он решил использовать это право в отношении моего брата Виктора, который был управляющим заводом. Когда губернатор послал свой приказ в нашу контору, там ему рассказали о нашей семье: о госпитале для раненых, о переданных армии наших автомобилях и прочем. После этого губернатор отозвал свой приказ, но Фейгин начал настаивать на специальном расследовании, которое он сам и хотел возглавить.
Фейгин начал расспрашивать наших механиков о случае с вышедшим из строя мотором. Причём, пытался получить такие ответы, которые могли бы поставить под сомнение естественные причины этой поломки. Опрашиваемые плохо соображали, так как работали по двадцать часов в сутки. Но когда до них дошёл смысл его расспросов, они набросились на него с кулаками, и только защита со стороны других членов группы расследования спасла его от расправы. Его стали стыдить даже его защитники и посоветовали ему искать грязь где-нибудь в другом месте.
Инцидент был исчерпан, но я решил отомстить Фейгину. Он был вовлечён в работу других заводов, и для меня не составило труда собрать документированные доказательства о его неприглядной деятельности на этих заводах. Все сведения были посланы в Петроград одному из депутатов Государственной Думы от Самары. Я попросил его изучить документы и направить их в департамент торговли и промышленности. Будучи членом комитета по “брони”, я мог всегда узнать, когда Фейгин собирается в Петроград со своим докладом. Поэтому документы должны были прибыть в департамент за день до его приезда.
После своего возвращения из Петрограда Фейгин пригласил меня к себе домой, я пришёл. Он почти плакал, рассказывая о том, что его карьера под угрозой, признавался в дружбе с моим отцом, о чём я слышал впервые. Я держался сдержанно и только сказал ему, что пока он наносит вред другим, ему тоже будет причиняться вред. После этого он стал тише воды и ниже травы, но только до того часа, как грянула революция.
МОЁ ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ СЛУЖБЫ В АРМИИ
Мне было отказано в возможности служить в армии из-за моей близорукости. Но я хотел внести свою лепту в помощь фронту помимо нашего бизнеса. Такая возможность представилась в 1915 г., когда наш технический отдел получил заказ на бурение скважин для бань, которые предназначались военнопленным, лагерь которых был расположен в Тоцком. Переговоры по поводу этого продолжались всё лето, и когда комитет решил дать заказ, то его оформление затянулось из-за того, что была изменена стоимость работ. В конце концов, в октябре я послал нашего инженера в Москву и попросил его прислать в Тоцкое телеграмму со сведениями о ценах на требующиеся материалы (трубы, моторы, насосы и прочее). Я заявил председателю комитета, что окончательная стоимость работ будет мной подсчитана и представлена в комитет. Я получил сведения из Москвы через десять дней, контракт был подписан, и я заказал нужные материалы.
В это время среди пленных разразилась эпидемия тифа из-за недостатка чистой воды, и комитет должен был срочно что-то предпринять, чтобы ускорить работы по бурению скважин. Рабочую силу должен был обеспечить сам лагерь. Здесь я вновь вынужден описать замедленные действия бюрократической машины. Через месяц после подписания контракта я был готов начать работы, но оказалось, что у пленных, которые были взяты в плен летом, не было зимней одежды. Я отказался задерживать начало работ и попросил комитет как-то решить эту проблему.
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ТРУДНОСТИ ПЕРЕД РЕВОЛЮЦИЕЙ
Влияние войны на жизнь всё более усиливалось. Экономическая жизнь разлаживалась из-за того, что цены всё более регулировались и замораживались. Кроме участия в делах нашего бизнеса и в деятельности городской думы, я должен был заседать в многочисленных правительственных комитетах, которые имели прекрасные намерения, но их вмешательство в экономику всё более её расстраивало. Обычно я выступал в роли приглашённого эксперта, но принимаемые решения зачастую шли в разрез с рекомендациями таких экспертов. Деловые люди всё чаще играли роль козлов отпущения -на них сваливали всю ответственность за ошибочные решения.