После этого комиссар сменил тон и попросил меня обратиться к брату, чтобы он сдался властям. Я обещал с ним поговорить, но сказал, что он вряд ли меня послушает. В конце концов меня освободили, и я сел в товарный поезд до Оренбурга. Когда я туда прибыл, первое, что увидел, - объявление о приговоре к смертной казни спекулянтов, который был подписан генералом Дутовым. Вместо того, чтобы разыскивать своих родственников, я отправился сразу к генералу Дутову.
Я попытался объяснить ему, что все торговые операции могут рассматриваться как спекуляция, а значит все законные торговые предприятия должны быть закрыты. Такая борьба со “спекуляцией” приведёт только к тому, что цены возрастут, так как торговать под угрозой смертной казни очень опасно и рисковать будут только ради большой прибыли. Дутов выслушал меня, но отказался отменить свои приговоры. И через несколько дней после казни торговцев товары просто исчезли с рынка.
Вести с фронта были неутешительными, и мы решили двигаться дальше на восток по дороге, ведущей в так называемый “Район семи рек”, находящийся на юге Западной Сибири. По Транссибирской железной дороге можно было доехать до определённой станции, а потом своим ходом добраться до Троицка и Челябинска, которые уже стояли на другой железнодорожной ветке. Для этого нужно было проехать немногим больше 300 км между двумя железными дорогами. Мы купили двух лошадей и повозку, которую переделали в кибитку с закрытым верхом. Все наши вещи были погружены на платформу, прицепленную сзади. Моя небольшая семья поместилась в кибитку, а я правил. Это путешествие заняло около четырёх дней. В первую ночь я правил, не смыкая глаз, но после второго дня путешествия распряг лошадей, дал им отдохнуть и сам заснул мёртвым сном. В одном из казачьих поселений нам рассказали о бое между казаками и башкирами одной из деревень. Это столкновение продолжалось с рассвета до заката, в ход пошли сабли. Ссора вышла из-за спорного куска земли, но в результате этого боя никто не выиграл.
В Троицке мои документы сослужили нам хорошую службу: нам разрешили погрузиться в товарный поезд. Мы установили свои повозки так, что они служили нам кроватями, в середине вагона стояла печка-буржуйка. Это было очень кстати, так как была середина октября и становилось холодно. В Челябинске нам тоже повезло: начальник станции, бывший генерал, был из Самары. С его помощью мы погрузили нашу кибитку в поезд и смогли ехать дальше.
ЖИЗНЬ В ОМСКЕ
В конце концов, первого ноября мы добрались до Омска. Я со своей семьёй решил остаться тут, но мои родственники двинулись дальше на восток.
В Омске я встретил своих знакомых предпринимателей из Самары. Они рассказали, что среди них ходили слухи о том, что я якобы схвачен красными. Они предложили нам временно занять помещение, которое арендовали для Самарской ассоциации заводопромышленников. Это было счастьем для нас, так как Омск был переполнен беженцами, представителями нового правительства, чиновниками.
Передо мной стояли три задачи: найти жильё для семьи, узнать, что Директория, новое правительство, собирается предпринимать, и установить контакты с местными бизнесменами. Первая проблема была самая трудная. Все мои знакомые и друзья искали для нас квартиру. Через несколько дней я узнал, что есть освободившийся двухкомнатный домик. Я договорился с его хозяином и заплатил за шесть месяцев вперёд. Теперь я должен был достать дрова. Когда я закупил их на всю зиму, мои деньги закончились. Я позаимствовал несколько бриллиантов у моего брата Виктора и заложил их в банке, получив ссуду.
Никакой мебели, кроме грубой деревянной кровати, нельзя было достать. Поэтому я купил топорик без топорища и несколько досок. Первое, что я предпринял, - сделал топорище, а потом сколотил стол, несколько лавок и полки. Мой племянник Леонид Киселёв решил остаться с нами, поэтому он сам соорудил кровать для себя в углу, между стеной и кухонной печкой. Всё это имущество было очень примитивным, но мы хотя бы имели крышу над головой.