Около Челябинска из окна поезда я увидел большое стадо, которое никто не сопровождал. На остановке наш агент, который встречал меня, объяснил, что положение дел на фронте изменилось - Красная армия теснит наши войска. Военное начальство в Челябинске занервничало и объявило мобилизацию. Наши люди, сопровождавшие скот, были насильно забраны в армию. Я послал протест в Омск. Я не знал, можно ли вернуть этих людей, но мы теряли сотни голов скота.
Из Челябинска я ехал на запад в специальном поезде, который состоял из паровоза и моего вагона. Небольшая остановка была сделана на маленькой станции для того, чтобы проинспектировать военную часть, которая была на отдыхе. Я увидел, что многие солдаты используют мешки с тремя дырами вместо нижнего белья. Это было очень странно, так как ещё два месяца назад наше министерство доставило в войска около миллиона пар нижнего белья и было достаточно времени, чтобы солдаты его получили. Офицеры не могли дать мне никакой информации об этом.
Я поехал дальше в надежде увидеть генерала Каппеля, который когда-то так быстро организовал военные отряды в Самаре. Он успешно воевал с красными. В это время он командовал так называемым Волжским корпусом. Его штаб находился на небольшой железнодорожной станции. Он был очень удивлён, когда увидел меня. Вместо приветствия он воскликнул: “Разве никто не сообщил вам, что два эскадрона красных прорвали наш фронт? Вы могли попасть в их лапы!” Он объяснил, что фронт находится в двух километрах западнее, и что он не может противостоять красным или атаковать их, так как их силы значительно превосходят возможности его войска.
Когда мы сидели за столом и пили чай, вдруг началась сильная стрельба с юга, судя по звукам, недалеко от станции. Кап-пель объяснил, что небольшие части красных проникли через линию фронта, но их местоположение было определено, и батальон колчаковцев их уничтожил. Я сказал, что на заседании совета министров нам сообщили, что линия фронта растянулась почти по всей длине бывшей линии фронта, когда шла война с немцами. На это Каппель улыбнулся и сказал, что нет никакой постоянной линии фронта, есть только отдельные бои с красными, когда те пытаются обойти наших с фланга и ударить сзади. Но число красных всё время растёт. Он также подтвердил, что амуниция доставляется более-менее регулярно. Продукты поставляет местное население, но солдатам недостаёт обуви и одежды, также он не помнил, получили ли они достаточно нижнего белья. Он добавил, что когда они наступали, то конфисковали всё это у красных, но сейчас идёт отступление и амуниции не хватает.
Каппель настоял на том, чтобы я остался переночевать, чтобы не подвергаться опасности нападения красной кавалерии. После Каппеля я направился на восток, а затем повернул на север и добрался до Екатеринбурга. Именно там находился штаб, командующий нашими северными войсками. Я побывал в штабе командующего и получил информацию о количественном составе войска. Затем направился в отдел поставок за подобной информацией. Результат был обескураживающим. Цифры, данные в штабе, расходились с цифрами, полученными в отделе поставок, в несколько раз.
Это была первая половина июля, мы потерпели сильное поражение под Пермью, и войска вместе с обозами откатывались назад, на восток. Я потребовал от чиновников своего министерства в Екатеринбурге собирать информацию о поездах с амуницией и продовольствием, двигающихся вместе с отступающими войсками северной группировки, которой командовал Пепеляев, брат министра внутренних дел.
Поезд адмирала прибыл в Екатеринбург, я встретился с ним и отрапортовал ему о том, что я узнал, и о своих планах. На него произвели впечатление документы из нашего министерства, в которых была информация о численности войск и лошадей. Но в конце нашей встречи он погрустнел и сказал, что Сибирь не может производить достаточного количества зерна и материалов для амуниции. Было много продовольствия и одежды на складах в Уфе, но когда её оставляли, то всё это досталось красным. Колчак приказал отдать под суд тех, кто был ответственен за поставки, и суд дал им по четыре года тюрьмы за это.
Адмирал попросил меня знакомить его со всей информацией, которую мне удастся достать. Я предложил реорганизовать моё министерство так, чтобы его представители были в каждом войсковом подразделении. Ему понравилась эта идея, и он попросил меня провести этот вопрос через Совет министров. Это была его обычная позиция. По натуре он не был диктатором, он уважал мнения других и не контролировал жёстко работу министерств, доверяя тем, кто их возглавлял.