На следующее утро мы узнали об ужасном взрыве на железнодорожной станции Ачинск. Серебряков и я пошли узнать подробности. Когда мы подошли к вокзалу нашей станции, прибыл военный состав. Нам сказали, что в нём приехал генерал Войцеховский, и мы пошли повидаться с ним. Он сказал, что генерал Каппель сейчас в Ачинске и очень нуждается в помощи и поддержке. Поэтому Войцеховский попросил меня отправиться с ним туда.
Генерал Каппель был назначен главнокомандующим после смещения генерала Сахарова. Я согласился поехать к нему, проинструктировав Серебрякова насчёт покупки саней и лошадей, которую мы запланировали.
В километре от Ачинска я увидел обожжённое мёртвое тело. Это говорило о большой силе взрыва. На станции в Ачинске мы узнали, что пути уже очищены от обломков и мусора, мёртвые и раненые убраны.
Предполагали, что взрыв произошёл в одном из вагонов со взрывчаткой. Состав с этим вагоном стоял среди других 10-15 составов. Никто не мог предвидеть этого взрыва. Поезд ставки так же был на этих путях, и вагон, в котором я должен был ехать в Новониколаевск, был смят взрывом. Я попытался разузнать что-либо о судьбе людей, ехавших в этом вагоне, но мог найти сведения только об одном капитане, который ехал в соседнем со мной купе, когда я ещё был в этом поезде. Его нашли раненным, с большим куском дерева в спине.
Вагон генерала Каппеля не пострадал серьёзно, и сам генерал, как обычно, был энергичен и подвижен. Он не нуждался в какой-либо эмоциональной поддержке. Другие же люди, которых я встречал на станции, были в шоке. Так, я встретил своего однокашника по Политехническому институту, и он меня не узнал. Он отвечал на мои вопросы очень странно, как человек, который ещё не очнулся от сна.
Я встретился с местным представителем своего министерства и сказал ему то же, что говорил другим своим подчинённым: “Когда красные подойдут, прежде всего, спасайте людей, достаньте лошадей для перевозки самых ценных грузов, а потом откройте двери складов.”
На третий день мой поезд прибыл в Ачинск. И так как поезда, пострадавшие от взрыва ещё были в ремонте, нам удалось сразу получить уголь и воду и двинуться дальше.
Мы ехали довольно быстро, пока опять ни прибыли на станцию, контролируемую Польским легионом. Обычно мои требования и просьбы выполнялись сразу, но здесь польский офицер заявил, что ничего не может сделать для нас. В другой раз я нанёс визит этому польскому офицеру в сопровождении лётчиков. И хотя я пытался спокойно объяснить наши нужды, лётчики начали угрожать офицеру, говорили, что взорвут всю станцию и пути, так что поляки не смогут ехать дальше. После этого комендант дал согласие передвинуть наш поезд на другой путь, чтобы мы могли двинуться дальше.
Две станции мы проехали благополучно, но на третьей, Минино, мы застряли: пути были забиты составами. Это была последняя станция перед Красноярском, в двадцати километрах от него.
Вечером этого дня к нам в поезд прибыл офицер для доклада одному из генералов ставки, который ехал с нами. Он сообщил, что восстали солдаты одного из корпусов так называемого Северного фронта, которым командовал Анатолий Пепеляев. Солдаты арестовали всех офицеров и двинулись против армии Колчака, вместо того, чтобы воевать с красными. Они поддались агитации эсеров и сейчас двигались на Красноярск.
Этот офицер, Осаковский, прошёл около двадцати километров, чтобы найти своего генерала и передать ему рапорт. Это был пример преданности своему долгу, так как он мог бы бежать на восток подальше от красных вместо того, чтобы двигаться на запад.
Я пошёл на станцию, чтобы снова встретиться с генералом Войцеховским, который сообщил мне, что наши части собираются рано утром двинуться на север через Красноярск. Он готов был взять мужчин из нашего состава в свои части, если они явятся на станцию в пять тридцать утра. Возвратившись к своим, я передал им предложение генерала, но никто не захотел двигаться вперёд в составе войск.
Я пришёл на станцию на следующее утро и узнал, что части покинули её ещё час назад. Комендант станции, польский офицер, сказал, что у него есть три состава, которые отправятся на Красноярск. И он может взять по одному человеку со стороны в каждый из них. Я назвал имена Афанасьева и Серебрякова, которые должны были попасть в Красноярск. Он направил меня в поезд, который должен был двинуться первым.
Там я обнаружил пассажирский вагон, украшенный разными флагами. Это был вагон французского полковника, который был направлен в Польский легион. Поляки хотели добраться до Франции.