Поползли слухи о восстании в Иркутске, которое было организовано эсерами, и об аресте адмирала Колчака и В. Пепеляева, который стал премьер-министром после Новониколаевска. Также говорили, что, когда новость о восстании дошла до Колчака, то он решил двигаться в Монголию. Генерал Жанен, французский эмиссар, предложил ему и его ближайшему окружению ехать в составе французов, чтобы спастись от красных. Но, по слухам, в Иркутске Жанен выдал всех эсерам - таково было “честное слово” французского генерала.
Наш поезд прибыл на станцию Иннокентьевская, где было большое железнодорожное депо. На следующий день я узнал, что наши войска остановились в одной из ближайших деревень и собираются там ночевать. Я нашёл генерала Сахарова и узнал от него, что Каппель во время похода на Красноярск попал в ледяную воду и сейчас опасно болен. Его поместили в один из чешских поездов. Потом, намного позднее, я узнал, что он умер, и его тело было перевезено в Харбин.
Генерал Войцеховский заменил Каппеля на его посту, но Сахаров был очень огорчён тем, что Войцеховский решил не атаковать Иркутск. Сахаров полагал, что такая атака могла бы спасти офицеров, находящихся там. В том был весь Сахаров: прежде всего, спасать людей. Он предложил мне ехать дальше с ним, так как в районе Байкала было небезопасно. Но я отказался, так как должен был попасть в Иркутск и попытаться спасти свою семью.
На следующий день наш паровоз должен был быть отправлен в депо для ремонта. И я должен был отправиться туда с ним. Целый день мы провели в депо, а поздней ночью, в два-три часа, кто-то закричал, что мы окружены красными, и они сейчас начнут проверку документов.
Я сказал своему начальнику, инженеру, что у меня нет нужных документов и я должен как-то спасаться. Он проверил давление в топке паровоза и сказал, что мы можем пока оставить паровоз. Потом он провёл меня через маленькую дверь в
депо и сказал, чтобы я взял какие-нибудь инструменты с собой. Затем мы вышли на освещённое место, где стояли несколько человек с красными бантами на груди. Я снял свои очки, на мне была солдатская форма. Инженер обратился к стоящим на ломаном русском языке, он говорил как чех. Красногвардейцы не отвечали, и мы прошли мимо них. Я думаю, они не тронули нас, потому что чешское командование приказало своим солдатам быть пожёстче с красными, и те это знали. Когда мы отошли от красногвардейцев, я пожал руку своему спасителю так крепко, как никогда в своей жизни.
На следующий вечер наш состав прибыл в Иркутск. Наши части прошли между станцией и городом. У нас не было никаких сведений о том, что происходит в самом городе. Нас было пятеро: я, Суров, его жена, Миронов и молодой офицер. Я попросил Сурова узнать у чехов, есть ли какая-нибудь связь с городом. Сам же я пошёл что-нибудь разузнать в других поездах. Я нашёл вагон с американским и чешским флагами, в нём находился американец, священник Ковар, который доставил американское военное обмундирование для чехов. Я сказал ему, кто я был на самом деле, и что я еду с фальшивым паспортом под именем Наумова. Я спросил его, не может ли он предоставить пять мест в вагоне для меня и моих товарищей, которые спасаются от большевиков. Он тут же согласился сделать это и показал купе в конце поезда. Оно, правда, не закрывалось на замок, но и это было для нас спасением.
Я пошёл за остальными, мы погрузились в вагон. Оказалось, что там есть даже печурка, на которой можно вскипятить воду.
ОТЪЕЗД НАШЕЙ СЕМЬИ ИЗ ИРКУТСКА
На наше счастье железная дорога была перегружена и поезда практически не двигались. Суров сообщил мне, что он нашёл одного поручика, который согласен за три тысячи сибирских рублей добраться до города и что-нибудь узнать.
У меня были деньги, и я нанял этого человека для того, чтобы он доставил моей жене записку. В записке, подписанной “Наумов”, говорилось, что её муж попросил забрать семью из города. Обратный адрес был адрес жены Стерлядки-на. Через несколько дней поручик привёз письмо от моей жены, в котором она писала, что боится куда-либо ехать с маленьким ребёнком на руках. Поручик дождался, пока я прочитаю письмо, и огорошил меня предложением доставить мою семью на станцию, не взяв никаких денег. Менее чем через час моя жена была со мной. Я объяснил ей, что она может быть арестована, и с ребёнком будет Бог весть что. Наш выбор был простым - или мы все погибаем, или спасаемся вместе. Она ужасно боялась ехать, но, в конце концов, была вынуждена со мной согласиться. Поручик куда-то испарился, но через пятнадцать минут вернулся с двумя солдатами. У него уже была фальшивая справка, что это женщина с ребёнком - жена чешского офицера.