Но через пару дней забастовка закончилась, и мы смогли выехать со станции Манчжурия. Наш состав должен был двинуться первым. Некоторые из тех, кого я там встретил, были мои знакомые по Омску, и они очень боялись ехать на первом поезде, считая, что это опасно. Но мы решили остаться в этом поезде: до этого нам удавалось не быть схваченными красными и партизанами, хотя было и много непредвиденных и опасных ситуаций.
Но было и много счастливых случайностей. Так, например, я покинул поезд ставки около Томска из-за разногласий с А. Пепеляевым, и в Ачинске вагон, в котором я должен был ехать, был полностью разрушен в результате взрыва. Или ещё: несколько вагонов поезда, в котором эвакуировалось министерство снабжения и продовольствия, занимали офицеры. После того, как этот состав застрял на несколько дней в пути, офицеры решили перебраться в другой поезд в надежде продвинуться на восток по-быстрее. Когда я уже во французском поезде доехал до Красноярска, то как-то увидел, что несколько этих офицеров идут под конвоем солдат с красными бантами на груди.
Много других счастливых случайностей, которые помогли мне выжить, говорят не о простом совпадении, но о судьбе. После моих приключений в Сибири я стал фаталистом и понял, что многое не зависит от человека: чтобы он ни делал, ни предпринимал, всё случится так, как должно случиться.
У меня была единственная цель - бежать от красных, спасая себя и семью. Это значило двигаться на восток.
ЖИЗНЬ В ХАРБИНЕ
На станции Манчжурия я остался с семьёй в том же поезде, так как он двигался в восточном направлении и за пределы России. Ситуация на железной дороге была нестабильной, китайские власти не контролировали её. На одной из станций люди с красными бантами на груди потребовали проверки нашего поезда. Благодаря американскому священнику Ко-вару, который запасся китайскими визами ещё на ст. Манчжурия, мы избежали опасности.
По дороге в Харбин мы видели китайские дома, декорированные красным цветом. Мы не знали, что это значит, но, на всякий случай, не покидали вагона.
Двадцатого марта 1920 г. наш поезд прибыл на станцию Харбин. У нас был адрес В. Топченко. В своё время он был одним из трёх директоров Государственного банка в Самаре, а потом чиновником министерства снабжения и продовольствия в Омске. Он помогал моей семье в Иркутске.
Жена пошла разыскивать Топченко: нужно было узнать, какая здесь обстановка и нужно ли двигаться дальше, во Владивосток. Было просто счастьем, что она нашла дом Топченко, и они вместе вернулись на вокзал. Было большим облегчением снова их увидеть. От него мы узнали, что в Харбине нет красных.
На некоторое время мы остановились у Топченко, а потом нашли комнату. Я каждый день ходил в деловой квартал в поисках работы, но безуспешно. Я был членом потерпевшего крах правительства, у меня не было рабочей профессии. Население города увеличилось вдвое за счет беженцев. Практически не было возможности получить работу или начать свой бизнес для человека без денег и связей.
Это был самый трудный и несчастливый период в моей жизни. Я приходил домой после бесплодных поисков работы и видел, как мой двухлетний сын играет деревянными чурками на пыльном дворе. В довершение всего, моя жена опасно заболела. У неё началось сильное воспаление кожи лица с сильным зудом. Эта болезнь была широко распространена на востоке. К счастью, врач, который её лечил, имел опыт работы в Китае, знал эти симптомы. Он предупредил, что это воспаление опасно для глаз, так как больной может ослепнуть. Ей пришлось остричь волосы, так как воспаление распространилось на кожу головы. Часть её лица и головы были покрыты повязками, и она была вынуждена оставаться в тёмной комнате в течение долгого времени. К счастью, всё обошлось, она сохранила зрение.
Вскоре после того, как мы обустроились, я навестил чешского коменданта на станции и пригласил нескольких чехов к нам на обед: только так я мог их отблагодарить за наше спасение. Мне удалось с помощью наших добрых хозяев сервировать хороший обед, достать вино. Один из офицеров показал фотографию своей невесты, которая поразительно походила на мою жену. Каждый раз, когда он видел её, он вспоминал свою невесту. Еще одно совпадение, которое можно считать знаком судьбы.
Здесь, в Харбине, мне удалось восстановить отношения с Уструговым, бывшим министром транспорта. Он получил хорошую работу в большой успешной компании. Я виделся с Петровым, бывшим министром сельского хозяйства, и с Гинсом, также бывшим членом правительства.