- Выслушай меня. Выслушай. Прошу. Я не причиню тебе вреда. Мы никого не обижаем. Ты можешь меня выслушать?
Крепко зажмурив глаза, она едва слышно умоляла «Пусти, пожалуйста, пусти. Я никому ничего не расскажу, только пусти». Взяв девушку за плечи, он осторожно повернул ее к себе лицом.
- Открой глаза. Посмотри на меня. – София вся сжалась, ее плечи стали еще уже, а по щекам непрерывно текли слезы. – Тебе придется открыть глаза, ведь я никуда не уйду. Я прошу лишь выслушать меня.
Такого ужаса девушка не испытывала никогда. Поднять непомерно тяжелые ресницы было нелегко, но София смогла. Лицо Артема было совсем близко. Глаза его, полные тоски и отчаянья, блестели, а руки сковывали льдом даже через рабочую форму и вязаный свитерок. Едва слышное «Спасибо» сорвалось с его дрожащих губ.
– Самое важное, что тебе надо знать: мы никому не причиняем вреда. И тем более, никогда не навредим тебе. Чтобы доказать это, сейчас я отойду и ты сможешь сделать свой выбор: уйти или остаться. Уйдешь – я не буду тебя преследовать. Мне достаточно договора о неразглашении, что ты подписала. Останешься, и я расскажу тебе все.
Артем расправил плечи и сделал тяжелый широкий шаг назад. В ту же секунду София выскочила на улицу, громко захлопнув за собой за дверь. Морозный воздух резал горло, а солнце, отражаясь от белоснежных сугробов, ослепляло. Казалось, сердце вот-вот пробьет грудную клетку, так сильно оно билось. Но следующий шаг она сделать не смогла. Так и стояла, прижавшись спиной к двери, не решаясь ни оторваться от нее, ни войти внутрь.
- София! Привет! – К дому, широко улыбаясь, шел Костя. В руках он нес большую разноцветную картонную коробку. – Смотри, что я купил. «Монополия». Надеялся, мы выберем свободный вечер, когда у брата будет выходной и поиграем. Чего мерзнешь? Все лицо покраснело. Проходи скорее. – Обхватив свободной рукой девушку за плечи, он затолкал ее обратно в дом.
Артем стоял на том же месте, будто и не шевелился вовсе. Увидев девушку в дверном проеме он кинулся к ней навстречу, сгреб в охапку и прижал к груди: "Вернулась. Ты вернулась ко мне". Но, увидев недоумевающий взгляд младшего брата, тут же отпрянул.
- Я что-то пропустил? - Обычно мягкий взгляд омрачился, а черные брови нахмурились. – Что происходит?
- София открыла контейнер. – Голос Артема прозвучал как приговор.
- Брат, что теперь будет? - Голос Кости из настороженного превратился в сопереживающий. – Все было так хорошо, зачем ты это сделала?
- Она не виновата. Все тайны рано или поздно раскрываются. И мы сами виноваты, что поставили на кон нашу. Пойдем, София. Все увидишь своими глазами. – Артем говорил таким тоном, будто указывал ей на недомытую посуду или плохо вычесанную собаку.
Резко развернувшись, он пошел в столовую, где открыл ту самую маленькую дверь. Здесь, на этих крутых ступенях она нашла его израненного несколько месяцев назад. Теперь он предлагал ей спуститься вниз. Ужас новой волной окатил несчастную, и она развернувшись кинулась бежать. Но на этот раз ее держал уже Костя. Пытаясь освободится от нежных, но крепких объятий, она шептала «Прошу не надо, я никому не скажу. Не делайте этого со мной».
- Остановись. Успокойся. Я понимаю, как все это выглядит. Но я обещаю, тебе ничего не грозит
Когда лестница закончилась, они оказались в маленькой комнатушке. Одна стена была полностью прозрачная, а на противоположной – висел огромный телевизор, из которого лилось веселье. «Вот наше проклятье». Артем махнул рукой в сторону стекла.
На первый взгляд не большая комната по ту сторону была полностью пуста. Но внезапно тьма в дальнем углу зашевелилась, и оттуда, передвигаясь на четырех конечностях, выползло абсолютно голое подобие человека. Волос на его голове не было, а местами были кровавые округлые раны, словно пряди были вырваны вместе с кожей. Само его тело было тонким и сморщенным, пустые складки кожи болтались, как холщевый мешок. Существо подошло к стеклу вплотную, а София потеряла дар речь. Оно встало на ноги, а руками уперлось в преграду. Можно было рассмотреть сгрызенные до крови ногти, узловатые высохшие пальцы. Остекленевшие глаза изрезанные налитой кровью сосудистой сеткой, смотрели в пустоту. Зубов у него почти не было, лишь несколько острых почерневших обломков. Прижавшись обрюзгшим лицом к стеклу, монстр вывалил непомерно длинный бледный язык и провел им по стене прямо на уровне Софиеного лица. Она не смогла сдержать приступ тошноты, только кинулась в противоположный угол. Рвало ее минут десять, после чего она в изнеможении села на пол.