Когда Ветер спел свою песню до конца, Огурчик осмелился и сказал Ветру – конечно, очень осторожно, потому что не знал, захочет ли Ветер с ним, Огурчиком, разговаривать, раз он, Огурчик, такой маленький и в пупырышках:
– Я не понял Вас, глубокоуважаемый Ветер!
Ветер был южный, значит, добрый, и всё объяснил Огурчику, даже несмотря на то, что тот был такой маленький и в пупырышках:
– Ты потому не понял, что песня была персидская. Тут Огурчик совсем изумился и спросил:
– Персидская – это какая такая?
– Это которая на персидском языке, – ответил Ветер.
– А я на каком говорю? – растерялся Огурчик.
– На русском.
Так Огурчик и узнал, что говорит он на русском и что, кроме русского, есть ещё персидский, на котором он, Огурчик, говорить, стало быть, не умеет… Огурчик огорчился и глубоко вздохнул, чуть не сдув Ветер, – но сразу же, конечно, извинился и опять спросил:
– Не скажете ли Вы мне тогда, где персидскому этому языку можно научиться?
И тут Ветер, которому очень понравилось, что Огурчик, хоть маленький и в пупырышках, а вежливый, рассказал ему про Персию и особенно про Шираз: в этом городе он часто гостил. Огурчику очень понравилось про Персию – и особенно про Шираз, и он хотел слушать дальше, но Ветер сразу улетел, потому что у него были неотложные дела.
Огурчик посмотрел Ветру вслед и понял, что жить и расти дальше без персидского языка не сможет. Но как-то так оказалось, что никто вокруг него не знал персидского языка – и где на нём говорят, тоже никто не знал. Вот и стал Огурчик стал рассказывать всем про Персию – и особенно про Шираз… Его, надо сказать, слушали с интересом – и другие огурчики, и Помидор, и Морковь, и даже Укроп, а уж укропы-то вообще не умеют слушать.
Но потом все очень скоро забыли про Персию – и особенно про Шираз, а Огурчик не забыл… Он грустил и не рос.
– Ты брось грустить и расти давай, – то и дело говорил ему другой Огурчик. – Тут Подмосковье. Тут говорят по-русски. Тут на персидском не с кем общаться: ни помидоры его не знают, ни Морковь. Даже Укроп не знает, а уж укропы-то всё знают!
Приближалась осень. Опять прилетел Ветер – теперь уже из северных стран. Он запел новую песню – старинную скандинавскую балладу – на языке, которого Огурчик тоже не знал. Язык назывался «исландский».
– Хочешь, научу тебя исландскому языку? – спросил Ветер, у которого теперь не было неотложных дел.
– Нет-нет! – воскликнул Огурчик. – Лучше, если у Вас есть время, научите меня персидскому языку – пожалуйста…
– Персидскому? – переспросил Ветер. – Да я уж и забыл его. Давно не был в тех краях.
– Совсем забыли? – уточнил Огурчик.
– Совсем, – сказал Ветер и вздохнул.
И тогда Огурчик разрыдался – да так горько, что у всех защемило сердце: и у Помидора, и у Моркови, и даже у Укропа защемило, хотя у укропов-то и вообще никаких сердец нет.
Нарыдавшись, Огурчик от отчаяния принялся расти – и вырос самым большим и красивым на всей грядке, настолько большим и красивым, что очень скоро его положили на блюдо и подали к столу. Любой другой на его месте гордился бы подобной судьбой, но Огурчик не гордился: он лежал на расписном блюде, равнодушный ко всему, и ни о чём таком не думал, как вдруг…
Знакомые звуки! Совсем близко от него две огромные жёлтые Дыни разговаривали между собой на… – Огурчик не мог ошибиться! – персидском языке. И сразу всё вернулось к нему: и лето, и красивая песня Ветра, и Персия… И особенно Шираз!
– Милые Дыни, – взмолился он, – научите меня персидскому языку!
– Пожалуйста, – по-русски, хотя и с акцентом, ответили Дыни. – Это можно.
И первый урок начался.
Я не знаю, успел ли Огурчик из Подмосковья научиться персидскому языку: это зависело от того, долго ли продолжался обед. Но, по слухам, обед продолжался о-о-очень долго – так что Огурчик вполне мог и успеть. Ведь, вообще говоря, всё в жизни можно успеть… если, конечно, вас не съедят слишком рано.
Точка зрения лампочки
«Солнце восходит на западе, а заходит на востоке»… что бы с вами было, если бы вы такое услышали? Нет, вы только вдумайтесь: «Солнце восходит на западе, а заходит на востоке»! Ведь если вдуматься, можно просто возмутиться от возмущения. Это прямо какая-то чушь – и каждый знает, что бывает как раз наоборот: восходит солнце на востоке, а заходит оно на западе. Только так, а больше никак. Спросите у любого учёного: уж кто-кто, а учёные в таких вещах хорошо разбираются.