Внутри, несмотря на отсутствие лампочек и плафонов, было достаточно светло. Теплый ровный свет лился, казалось, с самого потолка и освещал каждый уголок комнаты площадью не более 16 квадратов. Большая ее часть была заставлена аккуратными ящиками, сколоченными из деревянных плашек с нанесенными на них незнакомыми символами. Крышки плотно прилегали к каждому, будто скованные невидимыми замками. Профессор быстро оглядел свою сокровищницу и только сейчас позволил себе облегченно выдохнуть. Он успел – перстень перестал выжигать и напоминал о себе лишь ласковым теплом.
В хранилище не было ни единого стула, поэтому Платон Михайлович в ожидании привалился к стене. Он знал, что долго томиться ему не придется – вот уже сотни тысяч лет все происходит строго в рамках установленного регламента.
Примерно через 10 минут после его прихода комната будто ожила. Она наполнилась гулом, стены завибрировали, теряя четкость очертаний и напоминая, скорее, пустынный мираж в жарком мареве полуденного солнца, чем привычную взгляду архитектурную конструкцию. Профессор, насколько позволяла его комплекция, вытянулся в струнку. В ответ на его действия между потолком и полом материализовалась мощная световая колонна, от которой отделилась серая полупрозрачная фигура. Ее контуры постоянно менялись, то сужаясь, то расширяясь. Ни черт лица, ни даже пола странного визитера было не различить. Но Платона Михайловича это вовсе не смущало.
Фигура начала без приветствий и прилюдий:
- Мы получили твой сигнал, - в голосе отчетливо прозвучали глухие металлические нотки. – Ты предпринял меры?
- Да, я все сделал безупречно.
- Решение еще не принято. Мы сообщим тебе дополнительно.
- Времени почти не осталось.
- Ты вздумал торопить нас? – отразившийся от стен крик яркими вспышками разорвался в мозгу профессора.
- Нет, Первейший, - профессор раболепно склонился и совсем тихо добавил. – Но Проводник не найден и опасность все еще остается.
- Займись девчонкой. До новой Луны все решится.
Не дожидаясь ответа, призрачная фигура сделала шаг назад и растаяла в пучке света. Еще секунда и комната обрела прежние очертания.
Глава 4. Именной беспредел
Лина вдумчиво впихнула в рюкзак последнюю вещь из списка и напоследок оглядела комнату – не забыла ли чего-то важного. Обычно она паковала рюкзак за рекордные 30 минут, но сегодня провозилась почему-то целых 2 часа. Отработанные до автоматизма действия давали сбой, и она несколько раз начинала заново. Сейчас, казалось, можно было смело ставить точку – все нужное лежало строго на предназначенных ему местах! Девушка совсем как в детстве радостно щелкнула пальцами и потащила рюкзак в коридор. Пусть ждет отъезда там!
- Аленка, марш за стол!
- Ну, мам! Я же просила! – нахмуренное и обиженное лицо как в зеркале отражало всю сложную гамму девичьих эмоций.
- Хорошо, хорошо. Прости, - светловолосая симпатичная женщина приобняла сопящую дочь и чмокнула в макушку. – Все время надеюсь, что ты это перерастешь. Держи тарелки.
Она поставила на стол большую миску с влажно поблескивающими заправкой из оливкового масла и меда листиками рукколы, блюдо с запеченной курицей и с тяжким вздохом принялась раскладывать приборы. Елене Семеновне было очень сложно смириться с тем, что звать любимую дочуру Аленушкой она больше не может. Впрочем, уже давно.
Когда у счастливых и молодых Алексея Викторовича (тогда попросту Алексея!) и его улыбчивой Леночки родилась долгожданная дочка, они готовы были обнимать весь мир! В первый же день после возвращения из роддома собрался семейный совет, состоящий из новоиспеченных родителей и бабушки. На повестке стоял невероятно важный вопрос – выбор имени для новорожденной. И здесь мнения любящей семьи неожиданно разделились! Елена Семеновна настаивала на Алене – она мечтательно произносила это имя, представляя дочку непременно улыбчивой с двумя светлыми косичками и в легком цветастом сарафанчике. Алексею Викторовичу ближе была Юлия, и он приводил весомые аргументы, настаивая на женственности и одновременно современности имени. Бабушка же категорично заявляла, что внучку могут звать только Ольгой – гордо и по-княжески. С удивлением обнаружив непримиримость мнений, члены семейного совета в тот первый день спорили до хрипоты. Правда, шепотом. Опасаясь разбудить сладко посапывающую малышку.