А как было дело? Скважину № 41 начали бурить 26 сентября 1943 года как эксплуатационную. Проектная глубина бурения составляла 1050 метров на уже известный эксплуатационный горизонт. Однако когда забой этой скважины достиг 1014 метров и угленосная свита была вскрыта полностью, оказалось, что скважина как эксплуатационная не представляет особой ценности. Но у старшего геолога промысла И.С. Квиквидзе, убеждённого приверженца прогнозов Губкина относительно запасов нефти в этом районе, возникла счастливая мысль продолжить бурение скважины как разведочной, до полного вскрытия песчано-глинистой пачки среднего девона. По существовавшему положению, решение о бурении каждой скважины могло принимать только Геологическое управление наркомата. А тем более, если речь шла о скважине девонской! Ни одна из подобных пробуренных ранее не дала положительных результатов. С одной стороны, риск напрасной траты времени и средств был велик: идёт война, каждая копейка на учёте. С другой стороны, никто из серьезных специалистов не сомневался в душе в верности гипотезы Губкина.
И вот позвонил мне в наркомат секретарь Куйбышевского обкома партии Я.М. Агарунов, ведавший вопросами нефтедобычи, и попросил поддержать энтузиастов, санкционировать перевод скважины в разведочную категорию, объяснив, что потребуется для проверки гипотезы пройти ещё 500-600 метров. Дело, мол, трудоёмкое, рисковое, но зато сулящее очень многое. «Риск должен оправдаться», — подумал я и решил взять на себя ответственность, дал «добро» губкинцам, пожелав им успеха. Весь этот телефонный разговор приводится в содержательной книге Я.М. Агарунова «Нефть и Победа!»...
Дал разрешение, а душа болела: как там? Рука сама тянулась к телефонной трубке, но я крепился, надеясь на удачу бурильщиков. И...вот свершилось изумительное событие, а для нас, нефтяников, поистине великое: девон был открыт! 9 июня 1944 года первая в СССР девонская фонтанная скважина вступила в строй с дебитом 212 тонн чистой нефти в сутки.
Крупным событием, подтвердившим большие перспективы девонской нефти, явилось открытие девонских залежей на Туймазинском месторождении в Башкирии. В 1944 году скважина № 100 дала фонтан нефти с дебитом более 200 тонн в сутки. Новая нефтяная эра для нас началась. И не скрою того, что втайне горжусь своей причастностью к этому...
В жестокой борьбе с фашизмом, бросившим в топку войны почти весь потенциал покорённой Европы, наша страна несла огромные потери и разрушения. Но система была такой, что всё незамедлительно восстанавливалось. Наш опыт возрождения уникален во всей мировой истории, руководство страны заглядывало дальше, заботясь, чтобы после войны страна не оказалась обескровленной, неспособной на сопротивление. Мы имели перед собой как бы два фронта — настоящий, огнедышащий, и другой, пока холодный, возможный в недалёком будущем. Мы должны были закончить войну, сохранив весь потенциал страны для быстрого и решающего послевоенного роста экономики.
О том, что такие возможности мы сохранили и они велики, Сталин сказал стране в феврале 1946 года, в своей знаменитой речи перед избирателями в Большом театре. Страна услышала, что партия намерена организовать мощный подъем народного хозяйства, при котором уровень промышленного производства должен за короткий исторический срок подняться втрое по сравнению с довоенным. Добыча угля возрастёт до 50 миллионов тонн в год, нефти — до 60 миллионов тонн. Только при таких условиях, подчеркнул Сталин, наша страна будет гарантирована от случайностей, но на это уйдёт, пожалуй, три пятилетки, если не больше.
Я был ошеломлен, услышав последнюю цифру. Я понимал, что это так и будет, что ничего пропагандистского нет. Наоборот, дорожа верой народа в то, что партия говорит ему правду и не даёт пустых и ложных обещаний, Сталин даже преуменьшил наши возможности, отводя для достижения намеченных рубежей срок более чем в три пятилетки.
Рубежа добычи не 60-ти, а даже 70 миллионов тонн нефти в год мы достигли уже в 1955 году, то есть почти в 2 раза быстрее срока, объявленного им, и в какое десятилетие — первое после страшной разрушительной войны! Национальный доход вырос в это время в 2,8 раза, объем промышленной продукции — в 3,2 раза, розничный товарооборот — в 2,1 раза, реальная заработная плата увеличилась в 1,8 раза.
Невиданные темпы, невиданный размах. Руководство Союза, будучи на высоте державности, сумело рассчитать этот рост, обеспечить его людьми, техникой, воодушевить. Я уверен, что всё это увиделось не просто, как некая возможность, а как живая реальность ещё из фронтовых лет, тех последних, победных...