— Спасибо, — неожиданно голос Ждановой нарушил тишину. «Спасибо? Да она издевается.» проносится в моей голове. Скидываю скорость и сворачиваю на обочину. И всем корпусом поворачиваясь к ней.
15 Глава
Кира
Машина резко тормозит. И мужчина рядом со мной приходит в бешенство.
— Ты вообще о чем думала? Почему раньше не рассказала обо всëм? — его чёрные глаза прожигали меня огнëм.
— О чëм я должна была рассказать? Что мой бывший козëл и продал меня за долги! Я сама разберусь!
— Ага, уже разобралась. Чуть личной подстилкой не стала, — выплëвывает Абрамов.
Не помня себя на рефлексе, даю ему звонкую пощëчину. В салоне стоит гробовая тишина. А внутри меня поднимает ураган эмоций: злость, обида, негодование. Резко дёргаю ручку двери и выскакиваю наружу. Бегу, не разбирая дороги. От обиды в глазах стоят слëзы. Как он мог такое сказать?
Но далеко убежать не получилось. За спиной слышу тяжёлые шаги. Секунда и на своëм предплечье ощущаю жесткий захват. Рывок и я оказываюсь лицом к лицу с разъярëнным мужчиной.
— Далеко собралась? — рычит Тимур.
— Отпусти. Видеть тебя не хочу! — моя истерики снова набирает обороты. Я пытаюсь вырваться, но куда там. Он тащит меня обратно, словно на буксире.
Поравнявшись с авто, слегка подталкивает меня к пассажирской двери.
— Садись в машину, — уже более спокойно произносит Абрамов.
— Не хочу! — словно маленький ребёнок захлопываю дверь салона.
На секунду или две взгляд мужчины задерживается на моих губах. И в следующее мгновение я ощущаю его губы на своих. Он целует и в то же время наказывает меня, сминая мой рот своим.
Я ощущаю большую ладонь на своëм затылке, а другая сжимает мою попу. Тимур фиксирует, притягивает ещё ближе, не давая возможности вырваться. А я и не хочу.
Я сама не отстаю. Тянусь к нему. Наши бëдра приживаются всë теснее. Руки мои забираются под его футболку. И под ладонями чувствую, как твердеют его стальные мышцы.
— Малыш, если мы продолжим, я уже не становлюсь, — едва прервав поцелуй прошептал Абрамов.
— А я и не хочу, чтобы ты останавливался, — шепчу ему в ответ.
Я снова ощущаю его тëплые губы на своих. Но поцелуи стали уже более нежными, чувственными.
Не помню, как мы оказались внутри салона. Да это и неважно. Главное, что Тимур со мной, здесь и сейчас. Как долго я этого ждала. Сама судьба дарит нам шанс. Грех отказаться.
От исступлëнных поцелуев прихожу в себя и осознаю, что сижу верхом на мужчине. Скинутая футболка летит в неизвестном направлении, затем и шорты вместе с трусиками летят куда-то. Моя полуобнаженная грудь оказывается на уровне глаз любимого. И его восхищенный взгляд говорит мне. Что ему нравится то, что он видит.
Освободившись от лишней одежды, Тимур опять пытается притянуть меня к себе. Но я останавливаю его. Осмелев, игриво провожу кончиком пальцев по мышцам стального пресса, спускаясь к сосредоточению его мужественности. Нежно прикасаюсь к бархатной коже и слегка сжимаю его в своей ладони. Размазывая выступившую янтарную жидкость по горячей головке. Тем самым выбиваю стон из сидящего подо мной мужчины. Поднимаю свой взгляд и проваливаюсь в глубину его бездонных глазах. Припадаю к любимому, утопая в поцелуях. Тимур приподнимает меня за попу и плавно насаживает на свою восставшую плоть.
— Боже! Ты такая узкая, — шепчет мужчина между поцелуями. — Расслабь мышцы, так будет легче.
Я послушно выполняю его просьбу, пытаюсь расслабиться. Но неожиданная острая боль опаляет низ живота, и я непроизвольно вскрикиваю ему прямо в рот. Что заглушает мой стон.
— Черт! — оторвавшись от меня, произносит Абрамов с широко распахнутыми глазами, — Кира, ты почему не сказала?
А что я должна была ему сказать? Что я много лет ждала только его. И что дальше поцелуев у меня с парнями не заходило.
— Посмотри на меня, Кира, — приподнял за подбородок и большим пальцем смахнул слезу, одиноко катившейся по моей щеке. — Всë хорошо, — Он снова завладел моими губами. И всë отошло на второй план. Боль, смущение. Остались только мы и наше желание.
Осторожно приподнялась и снова опустилась, насаживаясь на твёрдый и горячий член моего мужчины. С каждым разом становилось легче, и боль уже не была такой сильной. И на смену боли пришло наслаждение.