— Так будет лучше. Я должен знать, что ты в безопасности.
— Ты что-то скрыл от меня?
— Ты должна знать. Я тебя в обиду не дам. Любому башку оторву, — беру в плен еë лицо. Вижу, как по нежным щекам бегут слëзы. Я вытираю их подушечками больших пальцев. — Ты мне веришь? — она кивает, глотая слезы. Я прикасаюсь к нежным губам лёгким поцелуем. — Скоро всë закончиться и я тебя заберу. И не отпущу больше никогда.
Девушка бросается мне на шею, заключая в крепкие объятия. Боже, как мне не хочется оставлять еë одну.
— Тим, поехали. Нам ещë пилить и пилить, — садясь в машину, говорил Дамир.
Моя девочка не хочет отпускать меня. Я чувствую это. И от этого ещë сильнее хочется остаться.
Я размыкаю объятия и тоже сажусь в салон. Джип плавно трогается с места, унося меня подальше от мелкой.
— Ты в порядке, — вырулив на трассу, интересуется брат, барабаня пальцами по рулю.
— Конечно. Нужно закончить начатое. У тебя есть план?
— Я кое-кому позвонил. Подстрахуют, если что, — даëт ответ Дамир.
— Я тебя понял.
***
Оказавшись в столице, первым делом посетил свой клуб. Я был рад видеть пацанов. Всё были заняты делом, но при моëм появлении зал превратился в гудящий улиц. Со всех сторон летели вопросы: Куда я пропал? Ну что я мог им сказать?
Продвигаясь к дальней стене зала, подошёл к рингу, где Миха проводил спарринг. Он замечает меня и останавливает бой. Облокачивается на канаты и протягивает руку в перчатке. Я пожимаю еë.
— Гляньте ка, кто тут у нас! — воскликнул Михаил.
— И тебе здорова!
— Ты где пропадал? С тебя тренер три шкуры спустит!
— Петрович сильно злой был? — начинаю немного нервничать. Ему лучше под горячую руку не попадать.
— Ну, первое время бесился люто. Теперь вроде поутих.
— Он у себя? — поглядываю в сторону его каморки.
— Да, у себя. Тебе повезло, Петрович в хорошем настроении сегодня.
— Пойду загляну к нему, — отхожу от ринга.
— Ага, не пуха, — летит уже в спину.
Подхожу к каморке тренера. Стучу. Дождавшись ответа, делаю глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и захожу. Тренер сидит за своим столом, перебирает какие-то бумажки. Мужчине было слегка за пятьдесят. И кое-где на висках проступила седина. У него были темные густые брови. Прямой нос и тонкие губы.
— Здравствуйте, Олег Петрович, — произношу твёрдо. Тренер поднимает свой тяжелый взгляд, и я вижу, как ходят желваки на его челюсти.
— Явился, засранец! Ты где был всё это время? Соревнования на носу, а ты прохлаждаешься! — грозно произносит на грани крика.
Ну вот, сразу с места в карьер.
— Так вышло. Теперь я весь ваш, — подмигиваю, чтобы разрядить обстановку. В это время в меня летит перчатка. Я перехватываю её в полёте.
— Уйди с глаз моих, Абрамов, от греха подальше.
— Понял, понял! — я поднял ладони к верху. Отступая к выходу.
— Чтобы к трём был как штык, — слышу бурчание за спиной.
— Есть! — салютую рукой и выхожу из каморки. — Уф!
— Живой? — спросил Михаил, проходя мимо в этот момент.
— Как видишь, — следую за ним в раздевалку. Проверяю содержимое своего ящика. Прикидываю, что нужно ещё захватить.
— Дак, ты где всё-таки был? До тебя дозвониться было невозможно. Петрович рвал и метал.
— Дело появилось срочное, — закрываю дверцу. — Ты на машине? Подкинешь до дома?
— Да не вопрос. Пошли.
Мы выходим из здания и запрыгиваем в припаркованный неподалеку «Opel». Миха врубает магнитолу погромче и трогается с места. Вскоре машина останавливается у моего дома. Поблагодарив Михаила, поднимаюсь на двенадцатый этаж.
Олеся
Я и не подозревала, что так буду скучать по нему. Первые дни я была зла на Тимура. Почти ничего не ела, кусок в горло не лез. Благодаря Олесе я быстро пришла в себя. Я помогала ей по хозяйству. Ведь на шестом месяце уже трудно вести обычный образ жизни. Мы часто устраивали посиделки в саду. Рассказывали друг другу свои секреты, мечты. И, конечно же, обсуждали наших любимых мужчин.