– Помогать кинутся, причем в первых рядах. Старший, так вообще, обещал философский камень подарить тому, кто избавит его от этой диверсантки, деморализовавшей верхушку власти Черногорья и успешно разрушающей княжество изнутри. Он из-за нее в летней резиденции уже месяц живет.
– Нет, мне этот камушек не нужен. А вот некоторые финансовые вложения потребуются. Театрализованные представления нынче дорого обходятся. А без него никак. Но если подключить обитателей замка, то возможно отделаемся легким испугом и малыми жертвами. Кстати, ты с нами?
– Конечно! А твой царевич точно не передумает спасать эту фурию?
– Если правильно все обставим, то не передумает. Только ее бы усыпить на время героического спасения царевичем Иваном, чтобы не мешалась. И очнулась, только когда он ее до своей столицы довезет. Старый Князь, говоришь, алхимик? Что ж… с него снотворное. Ну, так вот. Братик побеждает колдуна в бою на мечах. Он (колдун, в смысле) развеивается в смрадном дыме, и на этом самом месте Ванечка находит свою ненаглядную. Дым и прочие эффекты со старшего князя. А телепортировать Любаву я и сама смогу. Как тебе сценарий?
– А если ее просто ему отдать? – внес, казалось бы, конструктивное предложение парень.
Я лишь головой покачала. Настроенный на подвиг братец, ни за что на свете не откажется от этого самого подвига. И Любава ему без него не нужна. На секунду мне стало жаль глупую девчонку, которую никто и не любит по-настоящему. Но потом вспомнила, что это не глупая девчонка, а «диверсантка, деморализовавшая верхушку власти Черногорья и успешно разрушающая княжество изнутри». И вообще, меня вот тоже никто не любит, но сомнительно, чтобы царевна стала жалеть Меня.
– Нет, Зар. Царевич на подвиг настроился. Ведь если ему эту девицу просто так отдать, он ведь неладное заподозрит. Где это видано, чтобы злодей-супостат и коварный похититель без боя отдавали свою жертву? Во всех книжках, а именно из них Ванечка почерпнул сведения о жизненных реалиях, написано, что без смертного боя освободить невинную девицу из «жуткого» плена нельзя. А если можно, то либо девица не так уж и невинна, и соответственно для жертвоприношений не годится, либо это совсем не девица, а кикимора с соседнего болота.
– Он, что настолько наивен?
– Даже в большей степени, чем ты можешь предположить. Ладно, это уже частности. Лучше скажи, заручиться помощью князя сможешь?
– Не вопрос. Записку в Цитадель отправлю. А как на счет меня в качестве проводника, согласившегося провести доблестного витязя в самое сердце владений черного колдуна? Разумеется, «короткой» дорогой. Поработаю экскурсоводом и покажу тебе самые красивые уголки северо-запада моего княжества.
– Только вопрос со сценарием надо бы согласовать.
– И… Что ты предлагаешь?
– Есть у меня одна идейка. Ты «Хроники светлых походов» читал?
Парень смущенно кивнул, припоминая сборник сентиментальных романов, которыми он зачитывался в ранней юности. Сейчас ему было немного стыдно признаваться в столь недостойном воина увлечении.
– Да не краснее ты так, будто тебя за кражей конфет из буфета застали. Все мы страдали такой болезнью, как наивность и доверчивость, при общем юношеском максимализме. Ванечка вот до сих пор страдает, и его случай безнадежен. Но не суть важно. Вспоминай «Сказание об освобождении королевичем Елисеем девицы Онидалии из плена Черного колдуна»
– В общих чертах помню. Предлагаешь взять за основу?
– Предлагаю нагло скопировать. Причем все, вплоть до монолога главного злодея.
– Нет! Ни за что! Месяц по чащобам я водить его не буду.
– Кто, о чем, а проводник о сапогах. И не надо месяц. Дня три будет вполне достаточно. Больше я просто не выдержу. Мне же с вами гулять придется. Только не по чащобам, а по горам. Там горы были. А чащобы у царевича Златослава.
– Ну, тогда ладно. Замок в сценарий вписывается. Аниш будет Черным колдуном, то есть князем. Уж очень колоритный персонаж, младший воевода. Я ему как раз записку с посыльным и пошлю. Организует все по высшему разряду. Гарантирую. Он наш человек. С чувством юмора проблем не имеет, поэтому и речь толкнет, и на мечах с твоим кузеном разомнется.
– А сам Князь?
– Нет! Ни один царевич в здравом рассудке ни за что не поверит, что это и есть колдун. Фактура не та. В каноны не вписывается.
Я вопросительно изогнула бровь.
– Блондин он, – драматическим шепотом признался парень.
– Ужас то какой, – так же шепотом, с самой серьезной миной передразниваю его. – Не поверишь, я тоже.
Он надулся. Как же! Не оценила глубину национальной трагедии. Издеваюсь.
– Ты рыжая. А он блондин.
– Хочешь сказать, рыжий ему бы пошел больше? Вполне возможно, спорить не буду. Лично с ним не знакома. Так что положусь на твое суждение.
– Издеваешься? – сверкнул Зар на меня своими золотистыми глазами.
А я невольно залюбовалась непередаваемым контрастом темного янтаря зеркала его души и белого золота волос. Потрясающее сочетание. Волшебство созерцания разбил счастливый голос моего пациента.
– Затянулась. Рана затянулась! Сама!
– Не сама, а с моей помощью, – педантично поправила я.
– Спасибо, Ив. Ты чудо.
Блондин улыбнулся, засияв, как начищенный самовар. А я расслабилась и заулыбалась в ответ. Чем этот наглец и воспользовался. Он меня поцеловал. Вы представляете?! А потом обнял и зашептал на ушко что-то из разряда нежно-романтической бессмыслицы. Но я ничего из этого не понимала. В голове была абсолютная пустота, как будто это я, а не он анестетик вином запивала. Отчего-то хотелось улыбаться, а еще обнять в ответ совершенно незнакомого, но такого родного Зара.
– Давай, ты немного отдохнешь? Магия – магией, а отдых тебе нужен. А я пойду нам еще один ужин закажу. Ворожба очень много сил забирает. Кстати, ты же князя хорошо знаешь?
– Ну, да. А что?
– Он мне за помощь в освобождении своего родового гнезда, политическое убежище годика на два – на три предоставить сможет? А то мне дома после такого спектакля лучше пока не появляться. Тетушка точно замуж выдаст. Причем за первого встречного, моим желанием совершенно не интересуясь.
– Почему?
– Лучше спроси: за что? За невестку с диверсионными наклонностями.
Зар совершенно по-мальчишески засмеялся. У него аж слезы на глазах выступили. Вот, у меня трагедия, а ему смешно. И когда он эти самые слезы вытирал у него с пальца сорвалось тоненькое серебряное колечко и закатилось прямиком под кровать. Он вскочил его доставать.
– Сиди. Рана-то затянулась. Но ближайшие пару часов ее лучше не беспокоить. Разойтись может. Что тогда делать будем? Я лучше сама достану.
Под кроватью колечко удалось нащупать далеко не сразу. Но вдруг, оно как живое скользнуло мне на палец и сжалось. А я, встав, сначала ошарашено посмотрела на своевольное ювелирное украшение, потом на его владельца.
– Зар, и как оно снимается?
– Никак, – произнес парень чуть севшим голосом, а затем улыбнулся и посмотрел на меня так, как отец смотрел на маму. И я с ней теперь была абсолютно согласна. И один такой взгляд стоит тысячи царств.
И нет бы, воспарить в небеса от неожиданно свалившегося на меня счастья. Я колечко рассматривать начала. Тоненькое. Серебряное. И гравировка на нем: «только по любви».
– Ты! – вырвалось у меня.
– Я, – спокойно ответил младший Князь Черногорья.
Казалось, за маскарад он вовсе не раскаивается, и вообще, абсолютно уверен в собственной непогрешимости. Хотелось взять подушку, на которую он, как бы невзначай, откинулся, и сбить с него это спокойствие. Но пациентов бить нельзя. Даже почти выздоровевших пациентов.