— Ри, — пискнул малыш, выражая согласие, и перебрался к Арту. Фейри тут же начал что-то ему нашептывать, а я провалился в сон.
Проснулся оттого, что уловил примесь чужой магии где-то поблизости. За окнами занимался рассвет. Арт спал, прижав к себе Шуна, а я тихонько поднялся и подошел к двери.
— Чувствуешь? — Говорил кто-то. — Это фейри! Зуб даю! От него даже сюда лесом тянет.
— Ага, а с ним — темный. Не, не хочу с темным связываться.
— Дурак? Представляешь, сколько стоит живой фейри? Да мы озолотимся!
— Если выживете, — прошептал я.
Тьма послушным котенком сорвалась с кончиков пальцев и метнулась под дверь. Послышались хрипы. Кто-то вышел в коридор, а я уже укрепил засовы на двери магией и будил Арта:
— Уходим. Через окно.
— Что? — Фейри сонно открыл глаза.
— В коридоре нас ждут. В окно, живо!
Распахнул створки, впуская в комнату стылый зимний воздух, и выпустил Арта первым. Фейка спустился ловко, словно кошка, перехватил Шуна, а я метнулся следом, уже слыша, как пытаются взломать дверь.
— Бежим! — Скомандовал спутнику.
Мы понеслись к конюшне. К счастью, оседланные лошади уже ожидали нас. На ходу кинул конюху золотой и взлетел в седло. Парнишка понял правильно и быстро распахнул ворота, чтобы мы не тратили времени даром. Взметнулась дорожная пыль, едва прибитая снегом, и мы пустили лошадей во весь опор, пока негостеприимный городишко не остался далеко за спиной.
— Что случилось? — Только тогда спросил Арт.
— Позарились на твою фейскую сущность, — ответил я. — Какие-то забулдыги, наверное.
— Так и знал, что не стоит вообще никуда заезжать! — Фыркнул Арт. — Когда ты меня исцелил, рабская татуировка почти исчезла, и теперь им кажется, что раз у меня нет хозяина, можно продать кому-нибудь.
— Мрак какой, — пробормотал я.
— В Тервине хотя бы рабство не принято. Уже на том спасибо, хотя вас, темных, приятными тоже не назовешь. Впрочем, подпольные рабские рынки есть и у вас, просто мало.
— Где? — У меня чуть глаза на лоб не вылезли.
— Не в столице, а на таких окраинах, как наша академия. Вернемся — расскажу.
— Ловлю на слове.
Рабство в Тервине искоренил еще мой дед. Нет, конечно, мы брали пленных во время войн, но то — пленные, их никто не продавал. Но вот к рабству темные относились плохо. Наверное, потому что сами свободолюбивы. А у демонов вот оно как… Я даже никогда об этом не задумывался.
— Значит, до твоего Лейфера без остановок? — Уточнил у Арта.
— Почему? С остановками, конечно, — вздохнул тот. — Только я предпочту ночевать в лесочке, наверное, а вы с Шуном принесете мне поесть.
— Не выдумывай, — отмахнулся я. — Не трусь, фейка. Если что — отобьемся.
— Спасибо, — мне показалось? Или меня все-таки поблагодарили?
— Да не за что, — пожал плечами. Сам же знал, на что соглашаюсь. Но почему-то после случая на постоялом дворе понял, что просто не будет. Как бы ни убеждал Арт, что нам предстоит легкое дело — он лгал. И мне не нравилась эта ложь, потому что предпочел бы пусть неприятную, но правду. Только фейри молчал, о чем-то напряженно думая. А мои мысли крутились вокруг академии и оставленных там близких. Как и ожидал, злость постепенно утихала, но обида — осталась. И тревога. Ведь пока я здесь, там враги могут придумать все, что угодно.
Глава 17. В академии и за её пределами
Ректор Редеус сидел за столом и разбирал рекомендательные письма, которые в последнее время сыпались дождем. Тысячи темных желали пристроить в академию свою дочь или сыночка, и ради этого платили и угрожали кому угодно. А письма сыпались и сыпались на стол. Камин ими топить, что ли? Самое любопытное, что многочисленные студенты жаждали учиться с темным властелином, а сам его темнейшество на парах появлялся редко. Учитывая, что в последние дни рядом с ним крутится Арт, и вовсе стоит ожидать проблем. Фейри всегда приносили в жизнь других народов хаос. Да и Артиана сложно назвать бескорыстным существом. Как любой, в ком есть капли демонической крови, Арт просчитывал любую ситуацию наперед и знал, чем это грозит его шкуре. Раз привязался к Эрину, значит, рассчитывает, что темнейшество защитит от возможных врагов. А если враги окажутся сильнее, всегда можно сменить сторону, правда?
В двери постучали, и Редеус готов был с уверенностью сказать: разговор пойдет об Эрине. Словно других студентов в академии отродясь не было. На пороге появился племянник, хмурый, как зимнее небо. Кайен плюхнулся в кресло, не спрашивая разрешения, и потер виски.