Мы сердечно попрощались с «осиротевшими» слугами, забрались на лошадей и выехали на тракт. Как ни странно, сугробов почти не было, и ничто не мешало нам мчаться к цели. Ничто, кроме кислого настроения моего спутника.
— Что, жалко Литанию? — Поинтересовался я мимоходом.
— Нет, — Арт мотнул головой.
— Тогда почему мрачный, как будто потерял любовь всей жизни?
— Потому что я слаб, Эринальд. Без крыльев и с букашкой не справлюсь. Раньше магия дэ-ашше даже не коснулась бы меня. А теперь? Если бы не вы с Шуном, там бы и остался. Ненавижу себя!
— И зря. Из любой ситуации нужно делать выводы и идти вперед. Дэ-ашше мертва, а мы живы. Значит, победа за нами. В следующий раз будем умнее. Что, хороша была Литания в постели?
Щеки фейри вспыхнули от негодования, а я рассмеялся. Лучше так, чем вселенская скорбь. Тем более, что этот бой на нашем пути — не последний. Судя по тому, как «тепло» нас встречали в Демониуме, Лейфер — то еще местечко.
Последнюю остановку перед Лейфером сделали в какой-то богом забытой деревушке. Арт по тайным, одному ему ведомым тропкам провел меня к старому заброшенному дому. Впрочем, внутри он оказался не таким уж заброшенным. В щели не дуло, паутины было не то, чтобы много. И для лошадей нашлась конюшня, в которой кто-то оставил овес. Забавно.
— Этот дом — пристанище для беглых, — просветил меня фейри. — И тот, кто здесь останавливается, обычно оставляет что-то по мере возможности для тех, кто придет следом. Поэтому не удивляйся. Жаль, печь не растопить — видно будет, что в доме кто-то есть, а нам внимание ни к чему.
Что ж, пусть так. Я разложил на столе остатки еды, приготовленной доброй Риатой. Несколько ломтей хлеба, жареное мясо, кусочек масла. Хватит, чтобы утолить голод. Вот только фейри и не притронулся к еде.
— Ты чего? — Спросил я, жуя нехитрую снедь.
— Не голоден. — Арт забрался на скрипучую кровать и поджал колени к подбородку.
— Хватит хандрить. Завтра будем у твоего замка. Проберемся внутрь, заберем крылья — и обратно в Тервин, пока меня не хватились. Хотя, скорее всего, они уже меня ищут.
— Ищут, конечно, — кивнул фейри. — Слушай, Эрин, а давай вернемся сейчас? В пропасть эти крылья! Я даже не знаю, получится ли у тебя вернуть их на место. Раны заросли — и ладно.
— Ты чего? — Я даже отложил бутерброд. — Шутишь, что ли?
— Не шучу. — Арт замотал головой. — Эрин, Лейфер — это жуткое место. И сам хозяин… он сумасшедший, понимаешь? А если мы попадемся?
— Не попадемся.
— Но если, Эрин? Мне второй раз не сбежать. Это и в первый-то была случайность. А что будет с тобой? Нет, чем я только думал? Давай вернемся. В Тервин, в академию — куда угодно.
— Не трусь, — сказал я фейри. — Ты ведь пойдешь туда не один. Вдвоем справимся. Даже втроем. Правда, Шун?
— Ри, — уверенно пискнул шишига и утащил у меня кусок мяса. И кто после этого питается исключительно магией?
Фейри, вроде бы, успокоился. Даже попытался пожевать хлеб, но было заметно — если бы не мое присутствие, наш храбрый Арт дал бы деру. Что такого творилось в том замке, что язва фейри трясется, как осиновый лист? Он ведь даже меня не побоялся. Неужели Лейфер страшнее?
Но Арта не тянуло на откровенность. Он свернулся чуть ли не в клубок и дремал, а я смотрел в окно на снег, серебрящийся в лучах ночного светила. Красиво, спокойно. Как будто в целом мире ничего больше нет, кроме этого снега.
— Эр-рин, — сонно позвал Шун.
— Иду.
Я застелил вторую кровать плащом и лег. Спал крепко — усталость давала себя знать. Вот только сны видел тревожные. Впервые за долгое время ко мне явилась бабуля. Склонилась к изголовью, гладила по волосам и плакала. Я словно наяву чувствовал её прикосновения. Открыл глаза — и понял, что уже рассвело. Привидится же такое!
Арт уже собрался и ждал только моего пробуждения.
— Почему не разбудил? — Рыкнул я.
— Не захотел.
Фейри смотрел в окно, как я накануне, и о чем-то думал. Я наскоро позавтракал, достал из кармана золотой и оставил на столе — в благодарность за ночлег. Может, кому-то пригодится. Арт улыбнулся.
— Ты неподражаем, Эринальд, — сказал он.
— Сам сказал, тут все оставляют, что могут. Так что пусть будет, — ответил я, надвигая ворот плаща повыше — за окном мело. — Идем.
Ближайшие часа три мы скакали сквозь белое полотно снега. Он норовил засыпать глаза, забраться под одежду. Волосы и вовсе превратились чуть ли не в сосульки. Б-р-р. Кажется, я ненавижу зиму. И вдруг вдали из белого марева выплыли остроконечные темные башенки.