-Грай! Ну, отпусти же уже. Стоять больно
-Руки дай.
Я с облегчением распрямилась, протянув ладони. Травник осмотрел, перевернул, поскоблил ногтем пятна на запястьях.
-Странно… Вроде сразу должна, а тут… Хм… Жива же…
-Грай! – я начала нервничать – Ты мне можешь объяснить, что ты творишь!
– Эээ… да как бы сказать… А голова у тебя не кружится? Видишь нормально, не плывет?
-Не нормально! – я почувствовала приближающуюся истерику. – Со мной все не нормально! Ты ведешь себя как, как… как Свий знает что! Я ношусь по полям от магов, серебрянцев, меня чуть не сожрали омутницы. Эта свиева шкатулка лопнула. У меня чешутся руки, болит нога! Я хочу, есть, пить, спать! Я, наконец, хочу знать, что здесь происходит!!!
– Эээ… да как бы тебе сказать… – травник так старательно прятал глаза, что меня начало уже откровенно трясти от волнения.
– Грай! Да не молчи же! Мне еще страшнее становится! – как я не старалась, голос таки дал петуха, срываясь на всхлип.
– Ты только не волнуйся. Тут вообще-то…
– Грай!?!
– Кажется, там морочье было, в шкатулке. И ты… Это… Ну, ты кажется теперь морок…
– Что? – Я отступила назад и по-собачьи плюхнулась на пятую точку. – Кто я теперь?
– Ита, ты только не волнуйся. Ты не обязательно превратишься! – затараторил травник – ты ведь себя нормально чувствуешь, память сохранилась, себя контролируешь и вообще…
Я уже не слушала. Морок. Я теперь морок. И что? И все! Совсем все! Из глаз брызнули слезы. Одно дело знать, что где-то существуют Свиевы приспешники, лишенные памяти, чувств и годные лишь для выполнения заданной работы, а другое…
Еще до «Несостоявшейся войны» о мороках знали только по сказаниям. Мол, когда выгнал Ветробог Свия в ледяные горы, закрыл все выходы в мир, до самой зимы. А Свий, обозлившись, слепил изо льда и снега кукол-големов, на людей похожих, да и выпустил на землю. И пошли мороки беды и болезни по селениям запускать, людям мысли злые навевать, пакостить, да Ветробога выставлять в черном свете. Только задобрить их можно попытаться, что бы беды стороной прошли. Вот и по сей день, отдариваются от мороков селения, кто чем богат жертвуют. А вот после войны, совсем худо стало. Не иначе как сам Свий научил магиков, мороков делать. Да не из снега, а из живых людей. С виду селянин обычный, а души нет уже. Какое заклятие наложили, какое задание дали, так человек и будет поступать. Скажут – убьет кого, скажут –дом сожжет. Ни старики, ни дети малые не остановят, нет в мороках ни чувств, ни жалости. Проще, если в своей деревне зло творит, там знакомые быстро распознают, что не человек уже. А если далеко где? Так и будет ходить, пока заклятие не кончится и не развеется морок мертвой пылью. Только магам Антарским, под силу морочье снять, да и то, поначалу, по свежему. Только где та столица и маги? Пока до них слух дойдет, ан замороченного и нет уже. Сгинул, рассыпался или селяне истребили.
Ну а мне за что? Я же никому плохого не делала, с магиками не зналась, Свия не славила. Даже ветрам исправно ленточки вешала. Почему я?
Страх ледяной лапкой сжал горло, перекрывая воздух. Я шатнулась в сторону с полянки.
-Ита, постой! – подхватив сумку травник дернулся за мной следом. Неудачно подвернулась кочка. В ноге что-то хрустнуло, боль ледяным штырем пробила тело, ударила в виски, застилая сознание темнотой.
***
Тиш-ш-шь… Спиш-ш-шь… Темнота, ласковая и уютная. Баюкает, покачивает на ладонях. Как хорошо, когда не болит… Растаять, раствориться в темноте…. Окутывает спокойствием и лаской… Тишш-ш-ш-шеее… Тиш-ш-ш-ше… И только на самом краешке сознания, что-то топчется назойливыми мушиными лапками, шершавится, царапает…Тишш-ш-ше… Мешает уснуть, забыться в пустоте… Ну зачем оно…
Вспышка!
Обжигает лицо…
Вспышка!
Жужжит над самым ухом, выдергивая, возвращая… Слова… Сейчас…
Вспышка!
-Не спать!
Хлесткий удар по щекам.
-Не спать!
Темнота щериться. Из ласковой и уютной перетекает, переплавляется в липкую и холодную. Не пускает…
Вспышка!
Взрываются ощущения, звуки, чувства. Сквозь прикрытые веки, дерет царапает глаза солнечные луч. Щебет птиц бьется в голове колючим шаром. Перехватывает легкие, душит резкий лесной запах. Ветер скоблит кожу…
Больно!!!
Вспышка!
Вдох…
Все затихает… Как же хорошо просто дышать. Какое счастье, что можно набирать полные легкие этого сладкого, свежего воздуха…
Удар по щекам…
-Ита! Итка!
Рот обожгло. Теперь я знаю, где у меня рот…
-Ита, пей, ну пожалуйста!
Напрягшись, попыталась глотнуть. Горький взвар, пополз куда-то внутрь, отбирая последние силы. Еще немного… И снова пустота.
Опухшие веки разлепились с трудом. Движение отдалось резким уколом где-то в голове. Как ни странно мне было очень хорошо и спокойно. Даже нога не ныла. Воодушевления хватило на пару минут, пока я, осмелившись, не попыталась пошевелиться. Тело не слушалось. Было полное ощущение, что я – это одиноко лежащая голова с полным отсутствием мыслей. Где-то глубоко щекотало какое-то неприятное ощущение. Но попытки сосредоточится и вспомнить, что произошло, сразу застилали сознание темнотой. Бросив бесплодные старания я, кое-как перекатившись на правую щеку, пригляделась. Травник мирно храпел у догорающего костра, обнявшись с дорожной сумкой. Через поляну, в его сторону, медленно ползла оранжевая змея, толщиной с хорошую заборную жердину. Я открыла рот, но вместо крика выдавился лишь невнятный хрип. Змея услышала, остановилась и, приподнявшись на хвосте, приветственно зашипела в ответ. Опустилась и поползла уже ко мне, знакомится поближе. Я в ужасе зажмурилась, представив смыкающиеся на лице челюсти с парными острыми клыками. Тихое шуршание превратилось в яростный шип и глухие удары. Когда я, наконец, осмелилась открыть глаза, все уже закончилось. Травник отбросил ногой извивающееся безголовое тело и выкинул голову в костер. Полыхнуло. Над поляной разнесся неприятный горький запах. Грай удовлетворенно кивнул и собрался было обратно к сумке.
На мою щеку приземлился звенящий комар, потоптался тонкими лапками, пощекотал кожу, примеряясь. Нет ничего противнее, чем ожидать укуса, без возможности согнать кровопийцу. Так бывает, когда тащишь с колодца по ведру в обеих руках, и на нос приземляется такая пакость. И ведра ставить лень и согнать не сгонишь. Вот и приходится отфыркиваться. Выставив нижнюю губу я попыталась сдуть охотника до свежей крови. На жалкие попытки комар плевать хотел и лишь затоптался с новой силой. Я обреченно запищала. Травник повернулся, приглядываясь.
-О! Да ты проснулась. Пить хочешь?
-Се-е-е-е-фе-е-е….
– Я сейчас! – засуетился парнишка, зачерпывая из котелка взвар.
Комар нашел самое вкусное место и начал с неторопливым аппетитом вгонять жало в кончик моего носа. Травник невыносимо медленно приближался. Брюшко комара раздувалось все больше. Наконец, Грай заметил насекомое и, махнув рукой, согнал кровопийцу. Нос нещадно зачесался. Не в силах пошевелиться я заревела от бессилия. Травник приподнял мою голову и силой влил в рот горький травяной отвар. Слезы текли не переставая. После травки в горле першило, но как ни странно вернулся голос.
-Грай? Что со мной? Я тела не чувствую!
-Потерпи! Скоро чувствительность вернется..
-Грай!!!
На меня волной нахлынули воспоминания. Шкатулка. Ловушка. Морок… Я морок! Мысли кружились ярмарочной каруселью. Ужас происходящего требовал немедленно заорать, забиться в истерике. Я чувствовала, что еще немного и сойду с ума. От бессилия в том числе.
-Ита…
Очередная порция взвара меня немного успокоила. Ужас никуда не делся, но слегка успокоился, завесился темной пеленой, уступая место пустому безразличию.
-Грай? Сколько мне еще? День, два? Сколько?
-Не знаю,– парень отвернулся пряча глаза.– я попытался снять морочье. Получилось или нет, сказать не смогу.
До меня не сразу дошло сказанное.
– Ты что сделал? Попытался снять…