Травник сейчас больше всего походил на счастливого мальчишку, к которому отец из найма, того гляди вернется. Он был готов запрыгать, радостно притоптывал на месте, беспрестанно улыбался… Улыбка у него какая обаятельная, а я и не замечала.
Засмотревшись на Грая, я все-таки пропустила тревожные нотки в голосе старшего кентавра.
– А ты, девица, из какой общины будешь? С родными на ярмарку приехала?
– Топотская я. Нет, не с родными…
Я запнулась, осознав свою ошибку, но староста уже все понял…
*****
Спотыкун меня побери!!! Надо же было так глупо попасться!
Я взбрыкнула от злости, чудом не зацепив стол. Еще чего не хватало. Передняя правая и так ноет, еще и задние отбить осталось.
Вот дурища! Ну, могла бы догадаться, что одинокая девушка вызовет у сородичей справедливое недоумение. Могла! И легенду могла придумать подходящую! Так нет же!
Старосте хватило пары наводящих вопросов и, уже через минуту китоврас Ветан, захлопнул за мной тяжелую дубовую дверь гостевого домика, раздалось звяканье замка.
Со двора послышались возмущенные выкрики Грая. А что толку! Парня наскоро выставили за ворота, а меня ждал еще один неприятный разговор.
Возраст, и статус незамужней девицы не позволял мне мотаться по своему усмотрению по городам и весям. Грамотки из общины, о необходимости поездки в город, тоже не наблюдалось. Сопровождения в виде кого-то из взрослых мужчин рода, тем более! Робкие попытки доказать кружанским кентаврам, что я тут по делу обитаюсь, не успев оформиться, завяли на корню.
В Топотье наверняка уже послали голубка и, через пару дней, сюда явится матушка. Что будет дальше, страшно даже представить! Давешняя гроза, по сравнению с рассерженной родительницей, легкой шуткой природы покажется! И даже не это главное! Домой меня, конечно, увезут. Из-под замка там, чую, не скоро выпустят. А если морок проснется, а? Да я такого тогда с родными натворить могу! Свий! Уходить надо! Но как? Как?
Я, наверное, в десятый раз толкнула тяжелую дверь. Надежная, зараза! Да и смысла? Даже если отсюда выберусь, есть еще засов на воротах. Сомневаюсь, что китоврас благосклонно разрешит мне его открыть… Что делать то?! Что!
За окном раздался шорох, и боязливые перешептывания…
Глава 17
Я прижалась носом к стеклу силясь разглядеть шепчущихся. Судя по голосам – дети, мальчик и девочка. Ребятня притаилась под окном, и как я не силилась, скашивая глаза, разглядеть удалось только две белобрысых макушки.
-А дядька Ветан говорит, – в девчоночьем голосе изрядная доля сомнения, – что нельзя разговаривать с чужими. И вообще…
-Мы же не разговаривать, – перебивает мальчишечий,– посмотреть-то хочется. Вдруг она жуткая, как страхозверина болотная. Не зря же ее под замок спрятали.
-И вовсе не жуткая. Я ее со спины видела.
-Так то со спины!
Я поморщилась от боли в ноге. Дети… Надо с ними подружиться попробовать. Вдруг и помогут чем? На ум сразу пришла легенда о Светане – рыцаре, как его магик-людоед в погребе запер. И если бы не дочка хозяйская, что над статным парнем сжалилась, быть бы Светану обедом! А так и выбраться смог и подвигов во славу ветробожию совершил множество.
Затихли вроде? Неужто ушли? До хруста позвонков изогнула шею, вглядываясь. Мальчишечья вихрастая физиономия возникла за стеклом так неожиданно, что я с испуганным взвизгом шарахнулась вглубь комнаты. За окном отозвались дружным ором на два голоса. Вслед раздалось заполошное квохтанье. Малышня унеслась, распугивая кур. Вот и подружились! Я задумчиво вгляделась в отпечатки маленьких копыт в дворовой пыли и попыталась представить себя со стороны… Еще бы не испугаться! Расплющенная по стеклу лохматая харя с вывернутым носом и дико выпученными глазами. Страхозверина, одним словом!
С трудом поддела массивную раму, распахнула окно, впуская свежий ветерок. На улице все стихло. Разбежавшиеся куры потянулись к перевернутой поилке. Цветастый петух деловито закурлыкал, подзывая свой гарем на какие-то найденные вкусности. В теньке под навесом разлеглась толстая рыжая кошка. Кругленькая такая «мышеловка». Налопалась, небось, и спит себе…
Кстати, а кормить в этом доме будут?
Словно в отместку с улицы пахнуло сквозняком, ноздри защекотал острый запах жареного мяса. Желудок забурчал и свернулся в стонущий комок.
Это что? Новый вид степных пыток? Голодная пленница захлебывается слюной?
Увы, ничего, хотя бы условно съедобного, в моей темнице не наблюдалось. Да и какая это темница, скорее гостевой домик. Две небольшие комнаты. Лежанка и запертый сундук в одной, обеденный стол, книжные полки и невысокий стеллаж с мелочевкой в другой. На большом столе виднелась накрытая полотенцем горка, на поверку оказавшаяся кувшином с водой и кружкой. Водичка пришлась весьма кстати. Остатки похмелья еще бродили в организме, царапаясь в горле колючей сушью.
Прихлебывая живительную влагу, заглянула на полки. На глаза попался резной гребешок. Задумчиво повертела вещицу, запустила в спутанные патлы. Белобрысый колтун расчесыванию не поддавался. Нажала посильнее. Жалобно тренькнуло, и на пол посыпались сломанные зубчики. Смутившись, кое-как выпутала гребень из волос и запрятала поглубже на полку. Покосилась на второй, покрепче и с широкими зубьями, судя по всему, хвостовой. Прикинула, как его применить и с сожалением отбросила идею привести себя в порядок. Если в теории: за дверью стоит маленькая метла на короткой ручке. Можно обмотать прутья платком, привязать расческу и попытаться… Воображение охотно подкинуло картинку: извернувшись, вычесываю хвост, тут открывается дверь и заходят старосты. И я, насмерть запутавшись, элегантно помахиваю застрявшей в хвосте метлой…
В ноге стрельнула боль, я дернулась, кружка выскользнула из рук и загрохотала по полу, весело расплескивая содержимое. В неуклюжей попытке словить, зацепила локтем стеллаж. Загрохотали, посыпались баночки, в нос ударил характерный запах мыльного корня. Копыта поехали на размокших корешках, пытаясь не упасть, я судорожно вцепилась во что-то на стене, затрещало дерево, посыпались щепки, и я в обнимку с полкой рухнула на пол.
– Что здесь происходит?
От звуков строгого голоса в голове прояснилось. Кое-как сфокусировав взгляд, я объяснила серым коленкам:
– Я нечаянно… Зацепилась… Сбила и вот…
– Понятно. Ветан! Помоги гостье!
Еще через пару минут знакомый уже привратник стянул меня с мыльной лужи и помог подняться на ноги. Как ни странно падение обошлось без увечий.
Обладательница серых коленок и строгого голоса оказалась пожилой кентаврой, потрясающей серебристо-серой масти. Представилась Риной и вызвалась проводить к старостам, у которых ко мне накопились вопросы.
Встреча со старшими прошла даже спокойнее, чем я надеялась. Попросили вкратце рассказать историю своего побега, мягко попеняли на непослушание и выпроводили восвояси. Замок с домика пообещали снять, и вообще, в пределах общины мое перемещение не ограничивать. Голубок уже махал крыльями на полдороги к Топотью, торопясь донести до матушки весть о поимке блудной дочки, когда я вышла из общинного дома. Солнце клонилось на закат, посеребрив до рези в глазах ближайший прудик, притулившийся к общинному забору. При ближайшем рассмотрении пруд оказался низким, едва ли мне по колено, клепанным металлическим чаном, локтей двадцати в длину. Я наклонилась, вглядываясь в водную гладь. Отражение подернулось рябью, пошло разводами, и на меня внимательно уставилась серая лупоглазая лягушка. Хрипло булькнула, выпустив пузырь воздуха, и скоренько убралась обратно на дно.
– Что, не нравлюсь, да? – буркнула я, запоздало хлопнув по воде ладонью – Я и сама себе последнее время не очень нравлюсь…
– Ита! Что ты там плещешься? Я тебя уже давно жду!
Знакомая серебристая кентавра нетерпеливо топталась у края чана, позвякивая пустым ведром.
Рине я обрадовалась как родной. Кроме нее и китовраса Ветана знакомцев в общине не наблюдалось, а спрашивать у первого встречного: « Где тут можно покушать раздобыть?», как-то неудобно. Бедный желудок уже даже бурчать перестал. Усох, наверное.