Улепетывать в темноте по откосу, то еще надо сказать удовольствие. Я беспрестанно спотыкалась, сквозь зубы поминая Свия. Ноги подворачивались, в передней правой угнездился клубок тупой боли. Вопреки всем ожиданиям, травник начал загибать обратно в селение.
– Грай? А мы что, не в лес идем? – в край запыхавшись выдохнула я
– Нет, обратно в Круж. В лесу в первую очередь искать будут!
– Да кому я нужна! Искать в такой темени!
– Ты может и не нужна, а мне кобольдам пилку вернуть надо! За меня Любимка поручилась. Да, и иначе пообещали из-под земли достать и в горн живьем запихнуть! А они могут!
Из сбивчивых объяснений травника, удалось кое-как восстановить картину прошедшего дня.
После моего бесславного «пленения», Грай немного побуянил у забора общины, получил порцию ругательств от Ветана и убрался только после обещания китовраса: «Самолично по загривку навешать». Стоило только отойти от ворот, как объявилась Любима. Девушка все это время наблюдала за происходящим с безопасного расстояния. Она-то и надоумила травника проверить ограду по периметру. Запасной выход обнаружился довольно быстро. Застряли заговорщики на проблеме замка.
Любима частенько бывала в общине, пока не началась эпидемия, и не случилась история с китоврасом, и замок на калитке помнила совершенно ясно. К сожалению, прочие варианты моего вызволения пришлось отмести практически сразу. Рыть пятиаршинный (в меньший бы я не поместилась) подкоп было некогда, да и небезопасно. Смотровую площадку еще никто не отменял, а среди белого дня личности с лопатой сосредоточенно копающие землю у ограды вызвали бы справедливые подозрения. Грай подумывал было попытаться перенести меня через забор с помощью магии, но поисковых отрядов в последний день ярмарки в Круже хватало и подобный колдовской всплеск точно не остался бы незамеченным. В итоге, недолго посомневавшись, девушка призналась, что слышала, якобы у кружанских кобольдов припасено немного орста.
Как и следовало ожидать, кобольды из местной кузнечной гильдии и слышать не слыхивали не о каком орсте и с ходу попытались выставить травника за дверь. Если бы не ярое попечительство знахарки, за которой тянулся внушительный перечень былых заслуг и не обещание годовой бесплатной помощи гильдии, сидеть бы мне до сих пор под замком.
Теперь же девушка ждала нас на ярмарке, что бы забрать пилку и отдать сумку с запасом трав и провизией на первое время.
– Слушай Грай, – пропыхтела я, оскальзываясь на травянистом склоне. – Неужели тут люди такие доверчивые. С чего она взялась нам помогать? Она же нас два дня всего знает? А вдруг мы бы умыкнули эту пилочку с концами?
– Хочешь сказать… – травник даже приостановился, возмущенно обернувшись на меня, – я что на вора похож что ли?
– Да нет, что ты! Я просто…
– А я непросто. Рыцарь никогда не опустится до воровства! Тем более у беззащитной девушки!
– Я открыла было рот, напомнить Граю, что рыцарем он так и не стал, но вовремя спохватилась.
Дальше мы бежали молча. Травник дулся, а я мучалась угрызениями совести. Ну какой, спрашивается Свий меня неблагодарную за язык тянул!?!
Над Кружем разливалось яркое факельное зарево. Ярмарка подходила к концу, и торговля в последний день происходила обычно до самого рассвета. Я было озадачилась, как мы попадем обратно в селение, но травник споро провел меня какими-то буераками и условно постучал в неприметную дверцу в кружанском заборе. Открывший нам мужик имел такую откровенно бандитскую внешность, что я даже вопросов задавать не стала. Блеснула и исчезла в огромной ладони серебрушка за вход и, через пару минут мы уже были на ярмарке.
На главной площади было не протолкнуться. Несмотря на позднюю ночь, кружане и не думали расходиться. С первыми лучами солнца приезжие купцы соберутся по домам. Тащить же с собой через половину Каврии оставшийся товар не сподручно. Вот и стараются распродать побольше, на радость селянам. Когда как не в последнюю ночь можно прихватить полюбившуюся вещь да в половину цены-то?
Некоторые уже сворачивали торговлю и торопились пораньше занять место у ворот на выезд. Нам то и дело приходилось останавливаться и пропускать подводы с товаром. Уступая место очередной телеге, я уловила обрывок разговора. Дородный мужик, на плече которого болтался мешок с повизгивающим поросенком, эмоционально рассказывал своему спутнику:
– Да не слыхал неужто? У Утоньоки водовоза, сына рыцари забрали!!! Говорят, дар магиковский в мальчишке нашелся! Утон давеча в корчме-то нализался до синих ветров и давай хвастать, что мол его мальчонка големчиков глиняных оживлять умеет! Дак не успел за порог выйти, как его рыцари за хибот и сцапали. Веди, мол, домой и показывай….
– Слышишь? – я толкнула травника в бок. – Это, по-моему, тот дед, у которого мы воду днем покупали?
Грай лишь отмахнулся, высматривая в условленном месте девушку. От мельтешения ярких красок, карусельной круговерти и несмолкаемого гомона у меня почти сразу разболелась голова. Не добавил настроения и попавшийся на пути скоморох. Уже изрядно поддатый ряженый возглавлял компанию не менее пьяных селян. Те охотно шлялись за звуком бубенцов по всей ярмарке и в голос ржали над на ходу придуманными частушками. Углядев меня скоморох взвился и, размахивая бубном, немелодично завопил:
-Что за чудо? Дюже мило! Девка то, или кобыла?
Я скорчила самую что ни на есть зверскую рожу и предъявила доморощенному сочинителю увесистый кулак.
Ряженый отскочил на безопасное расстояние и, кривляясь, закончил:
-Ой! Меня побить грозится. Лучше будет удалиться!
Гогочущая толпа двинулась дальше, а я, наконец, углядела у ярмарочного колеса Любиму.
Наскоро обрисовав ситуацию, стараясь перекричать праздничный гвалт, травник вернул ей кобольдовскую пилку.
На объятия и заверения в посильной помощи и дружбе ушло еще несколько минут. Как ни отбивался Грай, девушка все же вручила ему пару злотов на дальнейшую дорогу. Провожать нас знахарка не стала, на ярмарке нашлись еще не законченные дела.
Кое-как протолкались к воротам сквозь плотную толпу ожидающих и с рассветом одни из первых покинули Круж. Несмотря на все страхи и ежеминутное ожидание погони, кентавры меня так и не хватились…
Глава 19
Через пару часов, в плотной компании торгового люда, мы добрались до поворота на имперский тракт. Пестрая толпа быстро разделилась на две части. Кто-то возвращался домой в глубь страны, кто-то наоборот пробирался ближе к столице. Обозы ненадолго съезжали на обочину. Как же не выпить на посошок с новыми знакомцами, да и за удачные сделки по стаканчику медовухи не помешало бы, чтоб уж наверняка. На разъезде образовалась небольшая заминка. Кто-то не смог сходу развернуться, телеги зацепились и перекрыли дорогу. Теперь с той стороны неслась разноголосая сочная брань, и чей-то визгливый голос через слово поминал Свия.
С ближайшей к нам телеги тяжело сполз дородный бородатый мужик. Купчина явно погулял вчера на закрытии ярмарки и теперь мучился тяжким похмельем.
– Отька…
Голос сбился на комариный писк. Бородач прокашлялся и попробовал еще раз, с куда большим успехом. От зычного баса даже я вздрогнула и нервно махнула хвостом.
– Отька! Свиево семя! Где ты есть?
Тощий вертлявый паренек явился тут же, словно только и ждал, когда его окликнут. Склонился в полупоклоне и скороговоркой зачастил:
– Не волнуйтесь, ваше степенство. Как нельзя лучше все будет. Скоро и дальше поедем. На дороге всякое быват. Обозные быстро разберутся. А вам малинового взварчика прохладного принесу. Эвон вас как апосля вчерашнего…
– Не трещи!!! – рявкнул купец и болезненно скривился, ощупывая макушку. – Взвар давай!
Паренек убежал, а бородач с умоляющим видом обернулся к нам:
-Что случилось-то? Не подскажете?
Не успела я открыть рот, как Грай засуетился вокруг купца не хуже Отьки. В двух словах обрисовал ситуацию, посетовал на бестолковых, из-за которых добрые люди ждать вынуждены, и предложил отвар, похмелье снимающий.
Я недоуменно пожала плечами и, раз уж время выдалось, решила наведаться в густой подлесок. Идея оказалась так себе. При моем появлении с окрестных кустов поднялся густой рой голодной мошки. Пришлось бегом возвращаться на дорогу. К счастью на открытое место кровососы вылетать не пожелали, и я отделалась всего-то десятком укусов.