Как и следовало ожидать, тетка зарделась, словно маков цвет и смущенным баском заверила, что претензий ни к кому не имеет.
Мне тоже между делом досталось, что бы в следующий раз не лезла, куда не просят
– Я что, специально под когти подставлялась, да? – я обиженно зашмыгала носом
– Не специа-а-ально, – блеющим голоском передразнил меня Грай, – пила бы квас, а не котов ловила, и шкура цела осталась бы. Сама влезла, теперь не ной!
Пришлось замолчать, про себя поминая крепким словцом кошачьих предков и их со Свием несомненное родство.
Травник отобрал у меня карту, и они с кузнецом еще с час прикидывали возможные дороги в столицу, что бы и безопасно и в обход рыцарских патрулей. Наконец все дела были улажены. Нам с собой досталось вяленое мясо с сыром и увесистый каравай. Я к этому времени уже перестала с подозрением зыркать на окружающих и поуспокоилась, вспомнив, как Грай плотничихе руку врачевал. Морок-мороком, а навыки травнические только у человека имеются. С морочьем-то лишь самая простая идея остается, на вроде пошел, нашел купца, зарезал. И если говорить морок еще слаженно может, то уж лечить точно никак.
Трош проводил нас до околицы. Тепло попрощался и только что платочком вслед не помахал. Уже на самой опушке с воплями: «Тетенька подождите!» – нас догнала давешняя белобрысая девчонка и со словами благодарности вручила мне берестяной кулек с полупрозрачными орешками в меду. Видать, выручили ребята таки медяшек за кота.
Солнце слегка поубавило пыл последних дней, и уже не жарило, а ласково грело землю. В древесных кронах перекликались птицы, прохладный ветерок с озорством трепал гриву и хвост, жужжала неугомонная лесная мошкара. Все вокруг казалось спокойным, уютным и родным.
– Грай, – я повернулась к спутнику, – ты мне ничего рассказать не хочешь?
Глава 22
– Вуколаки.
– Чего? – не поняла я.
– Жители деревни – вуколаки. Ты же об этом хотела меня спросить?
– Что-о-о? – я, сообразив, шарахнулась, ожидая в любой момент нападения жуткой твари. Лес сразу показался зловещим и неприветливым.
– Да не пляши ты, дурная девка! – с досадой рявкнул травник. – Нужна была бы, давно бы задрали! Тебя что, на развод в селении потчевали? И дорогу в обход постов указывали зачем?
– Кто их знает, – я слегка успокоилась, все-таки доводы спутника были не лишены здравого смысла, но сердце все так же колотилось загнанной птичкой, – может, отведут от дома подальше и…
За деревьями мелькнуло что-то серое и послышалось короткое, похожее на смешок, тявканье.
– Грай! – я, взвизгнув, прижалась к спутнику, чуть не спихнув его в густые колючие кусты, – эти оборотни за нами следят!
– Не следят, а провожают! – спутник недовольно покосился на придорожные заросли. – Там же колючки на кустах с палец длинной, а ты пихаешься! И вообще, говорю же, не оборотни, а вуколаки!
– Извини, – буркнула я и тут же заинтересованно подалась к спутнику. – А что, есть разница? Ну, между вуколаками и оборотнями?
– Еще какая! Кто у нас, между прочим, «начитанная девица», а? Таких элементарных вещей не знаешь?
– Грай, ну расскажи, – заканючила я, пропуская издевку мимо ушей, – мне же не трактаты по нежити читать привозили.
Спутник расплылся в довольной ухмылке и, видимо подражая размеренному учительскому голосу, начал:
– Любая нежить и нечисть в нашем мире делится на три категории. Выросшая самостоятельно, в условиях магической подпитки из окружающей среды: водяные, кикиморы, упыри, стригои. Созданная специально, с подпиткой направленной на определенную особь: зомби, костяные воины, оборотни, серебрянцы. И отдельные расы….
– Подожди, – я бесцеремонно вмешалась, – а серебрянцев разве магики создавали?
– Изначально да, как боевую поддержку каврийской армии, это потом они расплодиться умудрились в мертвых землях и расползтись. И не перебивай!
Я замолкла, изображая крайнюю степень заинтересованности.
– Ну так вот, и отдельные расы. Такие как, теньяки и вуколаки. При должной степени умения, магик может заставить человека превратиться в животное, но никаких даже зачатков ума эта тварь иметь не будет. В крайнем случае выполнит определенный приказ, начнет охотится на людей и рано или поздно попадется на вилы к селянам. Обратный оборот еще никто технически не осуществил. Учитель рассказывал, что разработка обратного заклинания идет полным ходом, но пока увы.. Мозг у оборотня переходит в животное состояние навсегда. Вуколаки же одна из старейших каврийских народностей. Они могут без ущерба для морального и физического здоровья оборачиваться сколько угодно раз. При превращении в зверя человеческая память и навыки не теряются, что делает их опасными и расчетливыми врагами. К счастью вуколаки предпочитают оседлый и замкнутый образ жизни. Подходы к их селениям охраняются лесной мелкой нечистью, типа заблудов, и без разрешения хозяев в деревню не попадешь. Власти их не трогают. Поди, сперва найди в чащобе, а потом повоюй, против целой стаи разумных волчней, недюжинной силой в любой ипостаси обладающих. Тем более, вуколаки с натурального хозяйства кормятся и на жителей и скот не нападают. А смысл, коли у самих такие же козы да куры?
– Так получается, они кроме оборачивания, от нас не отличаются ничем? – я удивленно почесала белобрысую макушку.
– Ничем, – подтвердил травник, – только, так называемые «мы», при случае, сперва проткнем колом осиновым, для порядка, а потом уже с отличиями разбираться будем.
Я поморщилась. Что правда, то правда.
– Слушай, так это ты на опушке заблуду кланялся, чтобы пройти позволил?
– Ему. Меня-то одного сразу пропустили. Знахарь нужен был срочно. Дочка кузнецова и правда ягод волчьих нащипалась, а для вуколака это почти смерть. С самой грани девчонку вытащил. Магичить пришлось, иначе никак было.
– Ой, а рыцари то не почуют?
– Если даже почуют, то не найдут. Сколько лет у них под боком та деревня? До сих пор не нашли. На несколько-то верст окрест купол заблудный, да хутора для отвода глаз по округе разбросаны. Живет там кое-кто. Это на случай, если кто уж совсем не вовремя рыцарям на глаза попадется. Кто таков? С хутора бобыль, белку промышляю. И всё, вопросы сами отпали.
– Так, – я словила за хвост ускользающую мысль, – подожди, а теньяки тогда кто такие?
– Ну… – Грай замялся, видимо прикидывая как наименее болезненно донести до меня информацию. – Вообще их когда-то, хм… вампирами называли.
– И ты хочешь сказать, – я с подозрением уставилась на спутника, – что они так же как оборотни, сугубо мирным хозяйством занимаются. А кровь пьют только в легендах, да в пугалках, коими детишек на ночь стращают?
– Э нет, – травник поморщился. – Тут не все так просто. Кровь-то они еще как пьют, только не у каждого и не по своему желанию.
– Это как?
– А так. Прикинь, куда в нашем мире могут податься вампиры?
– Грай, ты сам говорил, что в загадки играть не любишь! Не знаю я!
– В наемные убийцы! В каждом мало-мальски крупном городе своя гильдия теньячья есть. И властьимущие не только в курсе, но и активно пользуются этими услугами. Правда само существование теньяков не афишируется, во избежание. Еще бы! Умные, быстрые, обладающие сверхчеловеческой силой убийцы. Поди, такого среди людей найди, дабы конкурента по-тихому убрать. А если на каждом углу про них знать будут? Быстренько охотники найдутся. Поубивать не поубивают, но разброд и волнения начнутся обязательно. Восстания еще Каврии не хватало, с осиновыми колами наголо. Потребность в крови, кстати, у теньяков раз в несколько месяцев да и то у взрослых мужчин. У молодежи и женских особей и того реже. Для поддержания жизни заказов хватает. А что он с этим заказом будет делать, сам выпьет или оглушит и домой родственникам на поживу притащит, его дело. Так и живут. Поди, догадайся, что твоя сосед по ночам кровь пьет и по городу охотится.