– Не хочу-у-у!!!
– Ита, Итка, ну успокойся, пожалуйста…
– Не хочу-у-у!!!
Я рыдала так самозабвенно, что травник не зная чем успокоить, бочком-бочком, перебрался к вознице. Угнездился поудобнее и лишь изредка, со вздохами оборачивался, посмотреть, не успокоилась ли.
От этих беспомощных взглядов, почему-то становилось еще обиднее и слезы бежали с новой силой.
Наконец я выдохлась и немного пришла в себя. Лежать было крайне неудобно. По затекшему телу уже бегали мелкие иголочки а задние ноги, кажется и вовсе отнялись. Спутник по первому оклику ринулся на помощь, и вскоре я уже шла вместе с обозом, придерживаясь за борт возка. Парень самозабвенно распинаясь, топал рядом, рассказывая, что творилось после моего обморока. Оказывается, Грай видел всю борьбу с лозой от начала и до конца. После того, как упала, решил было, что я просто перетащила болезнь на себя. Но признаков ледяницы не нашлось. Мало того, в одночасье выздоровела Матисия и дружинники, и даже у умершей уже няньки пятна на теле исчезли.
На этом моменте я, было шмыгнула носом, соображая, что еще и ледяница, неизвестно куда делась, может уже вместе с морочьем внутри обживается. Но слез уже не осталось и пришлось молча дослушивать.
Князь без слов понял, что произошло. Ледяница, иначе как магией не изживалась, а кроме Грая, претендентов на лавры не нашлось. Крепко обняв парня, Злотий молча подхватил на руки выздоровевшую дочку. Наличие в спутниках магика, оказалось уже не важно. Меня, конечно и не заподозрили, и лишь Грай волновался, когда бесчувственное тело грузили на воз. Обоз выдвинулся в Антару при первой же возможности.
– Подожди, – я недоуменно вмешалась, а остальные как же? Вся челядь ведь знала, что болезнь на дворе.
– Да кто вся, – отмахнулся парень. – Князь, знахарь, кое-кто из воинов и мы с тобой? Остальные ведь пятен не видели, только слышали, что беда пришла. Витий, знахарь-то, своим именем честным пожертвовал, что бы на нас чего не накликать. Заявил, что за ледяницу, лихорадку снежную принял. Та хоть и опасная, но лечится и успешно весьма. А он признался, что лекарство не то няньке дал, болезнь не распознавши. И не успел спасти тетушку-то. Косятся на него теперь недобро, но у всех от сердца отлегло, что миновала опасность смертельная. Хозяину двора и подавно языком трепать не захочется, гостей на семь верст окрест распугивать. Так что, няньку на местном погосте похоронили, и дальше поехали.
– Грай, – я подняла голову, рассматривая небо, – так, когда все случилось, заря вечерняя занималась, а сейчас, вроде как, солнце до зенита еще не доползло. Это получается, я весь день проспала?
Парень кивнул.
– Мы добрались почти. Завтра к утру в Антаре уже будем.
– Завтра…
С души, словно камень свалился тяжелый, и зажглась на его месте искорка надежды. Уже совсем близко столица. И Зиновий. А если не он, то соратник его, к которому Граю идти велено. Кто-нибудь да поможет! Ведь они маги, самые что ни наесть настоящие, неужто с морочьем не справятся? Должны! Да и от силы магиковской ни одного человека уже избавили. Сама приду и попрошу, по доброй воле. И все, можно будет домой возвращаться. К маме, к Мийке с Весёной! Даже не верится, что снова заживу как обычно! Не драться, не мчаться, от рыцарей не бегать. Счастье-то какое, когда можно просто спокойно жить!
Кажется, последние слова я произнесла вслух, потому как спутник широко улыбнулся и подхватил:
– И я заживу! Вот поступлю в магикул, стану студиозом полноправным, никто тогда тронуть не посмеет. Все рыцари побоку пойдут! А потом и место при дворе, авось, образуется. Если не получится у Зиновия, то я дело его продолжу, и доказать смогу что без магии погибнет земля наша!
Лавры спасителя мира так ярко пригрезились спутнику, что последние слова он почти выкрикнул. Я шикнула на парня. Уж совсем не обязательно во всеуслышание о таких вещах объявлять, тем более что возница уже начал оглядываться заинтересованно, мол, о чем мы это так горячо беседуем?
Златий, хотел побыстрее добраться до Антары и обоз весь день двигался почти без остановок. Сам князь, охраняя дочку, почти не выходил из крытой повозки. Девочка медленно приходила в себя, но была еще слишком слаба. В столице жило достаточно лекарей, которые могли бы поставить малышку на ноги в кратчайшие сроки. Правда, по мнению Грая, ей вполне хватило бы поддерживающего питания и продолжительного отдыха, но с советами парень не лез, справедливо рассудив, что девочке хуже не станет, а с князя и так достаточно помощи «дикого магика».
Возы двигались уже по мощеному тракту, сказывалась близость к столице. Как и надеялся Грай, рыцарские посты мы прошли беспрепятственно. Предъявленная Светелом гербовая бумага с печатью и приглашением ко двору от самого НурияII, действовала безотказно. Обоз пропускали не досматривая, и не обращая внимание на княжьих спутников.
По обе стороны дороги все чаще попадались постоялые дворы и маленькие деревеньки ремесленников. Заборов вокруг селений уже не было, очень уж спокойные леса вокруг, да и застав рыцарских густо понаставлено, с любой напастью справятся.
Местные жители выставляли вдоль дороги изделия на продажу. Чего там только не было: расписные миски и горшки, вышитые местными умелицами ткани, резные ложки и блюда, кожаные кошели и торбы. Я вовсю крутила головой, рассматривая местное великолепие. Увы, денег не было, да и если бы были, останавливаться в селениях ни кто не собирался. Короткие привалы, да и то, только что бы напоить лошадей, были не в счет. Даже перекусывать пришлось по пути, вяленым мясом с хлебом. Я свою порцию сразу же отдала травнику. Желудок крутило так, что есть побоялась, дабы не задерживать обоз отлучкой по всем окрестным кустам. От горького взвара становилось чуть лучше, и вскоре я уже шла в обнимку с кувшином, прихлебывая на ходу.
К тому моменту, когда солнце укатилось за горизонт, а князь наконец-то объявил привал, усталость уже вовсю давала о себе знать, а в больной ноге давно пульсировал клубок режущей боли.
Обоз съехал с дороги на широкую лесную поляну, на окраине очередной деревеньки. Встать на постой в селении не получилось, на маленькой деревенской площади мы просто не поместились бы. Пока возы выстраивались полукругом, я отошла в сторону и с удовольствием растянулась в высокой густой траве. Глаза слипались, и даже прожорливые лесные комары не смогли помешать крепкому и здоровому сну.
Проснувшись, когда уж совсем стемнело, долго лежала, рассматривая отблески огня между деревьями и принюхиваясь к сытному мясному запаху. Голод пересилил сон, и к вечернему костру я все-таки вышла. Вернее попыталась. Повозки стояли в стороне, и к спутникам я пробиралась на ощупь. Вот ведь нашли, как встать! Нет бы у огня, а то ажно в двух десятках шагов от оного.
В темноте всхрапнула лошадь. Я испуганно шарахнулась от неожиданности и чуть не свернула больную ногу. Возникший следом, словно из ниоткуда дозорный, и вовсе испугал до дрожи в коленках. На счастье, мужчина оказался отзывчивым, и без лишних расспросов отвел меня за руку к костру.
Грая я углядела сразу. Травник пристроился на пеньке, чуть в стороне от княжьих людей и с аппетитом шерудил ложкой в глубокой деревянной миске. Одна из девушек протянула мне такую же посудину, и я с удовольствием облизнулась на изрядную порцию наваристой мясной похлебки. Кашевар продуктов не пожалел и за добавкой я подходила ажно три раза. Народ весело переговаривался, словно и не было тяжелого долгого дня. Лохматый белобрысый парень притащил расстроенную лютню и не мелодично, зато от души напевал задорные куплеты. Девушки уже пританцовывали на месте, и не далеко было до того момента, когда ноги сами сорвутся на веселую пляску.
– Триший, у тебя где-то винцо припрятано было?