-Угу, – травник прибывал в глубокой задумчивости, – ты на глаза своим поменьше попадайся и всё.
-А если вдруг кто-то под юбку заглянуть решит? Ну мало-ли? И все, конец всем ухищрениям!
Травник покосился на меня с сочувствием, как на не здоровую.
– Итка, скажи мне, а как наши женщины в юбках ходят? Поверь мне, желающие под одежду заглянуть всегда найдутся. Сковородкой, в смысле копытом в лоб и всё желание отпало.
– Эдак оно вместе с головой отпадет, если копытом. – мрачно буркнула я.
– Зато потом неповадно будет… О! Вот она!
Бросив меня на дороге Грай бегом поднялся на высокое крыльцо и захлопнул за собой дверь цирюльни. Потоптавшись в ожидании я погремела медяшками в кармане и двинулась к примеченной в конце улице лавочке со сластями. Медовые тянучки слегка подняли настроение. Запихнув в рот сразу три конфеты, направилась обратно, но тут-то было… На плечо опустилась тяжелая рука и я чуть не поседела от зычного возгласа:
– Да ты никак топотских будешь? Ну привет сородичу! Я с Белого сам, старшего мукомола сын.
Высокий серый кентавр дружелюбно ухмыляясь помахивал заплетенным в косички хвостом. На плече мужчины красовалась витая гильдейская татуировка. Просто так ее не делают, явно с десяток зим, как в найм ходит. Я в испуге неловко переступила копытами и судорожно закашлялась поперхнувшись тянучкой. Серый услужливо постучал по спине, да так, что позвоночник откликнулся пронзительной болью.
– Пояс-то небось подружка на память выдала, дабы в наймах кого не нашел? – серый залихватски подмигнул.
Только тут сообразила, какую глупость сделала. Да если написать на лбу: «Девица из Топотья», и то не так заметно будет, лоб хоть челкой прикрыть можно. А тут-то в поясе и орнамент девичий и общины нашей рисунок, любой сородич сразу распознает, тем более тот, кто в соседней деревне половину зим прожил. Я отчаянно покраснела. Проклятые конфеты насмерть склеили челюсти, и вместо оправданий получилось какое-то чавкающее фырканье.
– Да не тушуйся ты – кентавр от души рассмеялся, – Все мы когда-то зелеными были. Если и правда в наймы собрался, меня Вритом зовут. В гильдии спросишь, чем смогу-помогу, в крайнем случае в свой отряд возьму. Ну бывай, молодой!
Когда конфета наконец прожевалась, о сером напоминал только далекий цокот копыт по мостовой. Еще не поверив в такую удачу, я ринулась обратно к цирюльне. Подумать только, не распознал! Правда за парня принял! Нет, вот от пояса надо избавляться, чем быстрее тем лучше! Вдруг, в следующий раз ветра не отведут, насижусь под замком как в Круже.
Под копыта чуть не влетел невысокий мужичонка. Я раздраженно махнула хвостом и не успев рявкнуть на недотепу, удивленно замерла. Передо мной стоял травник, собственной персоной. Честно говоря, встреть я парня просто на улице, прошла бы мимо не признав. Его без того короткие волосы, сравняли почти на лысо, оставив лохматые полосы на висках и выкрасив их иссиня черный цвет. Под носом Грая откуда-то появились вислые смоляные усы а цвет глаз каким-то чудом поменялся с серого на карий.
– Хорош? – парень, откровенно красуясь, повертелся и взмахнул руками.
– Ужасен! – я подобрала челюсть и скептически оглядела спутника, подавив стойкое желание подергать за ус, – На орка из Синей степи похож. В шкуру вместо рубахи и штанов завернуться и будешь точь-в-точь! С глазами тебе что сделали?
– И пусть похож, – Грай ничуть не огорчился сравнению, – Зато не узнанным останусь. А в глаза настой закапали. На месяц в среднем хватает.
Я поморщилась но решила не лезть со своим мнение, тем более травник сам разберется что можно капать а что нет. Вкратце рассказала про встречу с кентавром, сошлись на том, что на глаза ему больше попадаться не стоит. Еще через час прикупили мне в ближайшей лавке новый нательный пояс, без всяких узоров, забрали вещи с постоялого двора, и вскоре уже стояли у ворот Антарской гильдии наемников.
Глава 27
От стойкого луково-перегарного запаха в караулке стражников сразу заслезились глаза. Одинокий привратник, толстый неопрятный мужик с узенькими поросячьими глазками, едва удостоил нас вниманием и даже не записав имена, спровадил к вербовщикам.
Гулко топая копытами, я с любопытством вертела головой. Каменные плиты во внутреннем дворе перемежались с яркими цветочными клумбами и развесистыми фруктовыми деревьями, словно на деревенском подворье каком. Кто интересно тут за цветочками ухаживает, неужто сами воины из тех, кто постоянно при гильдии живет?
Чуть в стороне от нас на утоптанной травяной площадке тренировалась пара крепких мужчин. Грай приостановился, с завистью вглядываясь в блеск металла и ловкие движения бойцов, и с восхищением протянул:
– Итка, ты глянь только, во дают!
Я лишь пожала плечами, не понимая, что удивительного в размахивании саблями.
– Идем, подумаешь, дерутся.
– Да что ты понимаешь! – возмущенно вскинулся спутник, – Это, между прочим, Кованского халифата бой! Да там простейшим движениям научиться, только зим десять надо. А уж от сложных приемов, навроде «морской ласточки», ни знаючи, так вообще не защитишься, в миг голову с плеч снесут! А ты «дерутся»!
Пришла моя очередь останавливаться, обиженно потряхивая хвостом.
– Ты Грай, иногда такие вещи говоришь, что диву даюсь, где про это можно было услышать? Вот только я, если забыл, действительно не свия не понимаю и с оружием вообще дел не имела. Могу про ножик кухонный рассказать: c какой стороны за него браться надо, дабы половину пальцев себе не отрезать! И ласточку я только одну знаю, с крыльями!
Парень немного поумерил пыл и примиряюще развел руками.
– Прости, увлёкся. «Ласточка» это прием такой, когда резкий тычок скрещенными клинками и размах уже по телу противника. Нас в ордене учили. Но больше на словах, конечно. Мастера боя кованского, ой как редко встречаются, вот я и удивился, когда этих двоих увидел.
За разговором мы не заметили, как дошли до резной двери с торца массивного здания. На мое счастье, обошлось без ступеней и высоких порогов. У входа отирались два вертлявых субъекта с такими вороватыми бегающими глазками, что я испуганно прижала руку к карману рубахи, где с готовностью звякнули монеты. Еще у ворот мы на всякий случай разделили оставшиеся злоты. Хватило как раз по три на взнос и ажно по целому одному на жизнь. Странные типы вежливо пропустили нас вперед, один даже дверцу попридержал, и шмыгнули следом.
За дверью нас встретил оглушающий гвалт и поток витиеватых ругательств. В небольшое помешение набилось столько народа, и я едва смогла разглядеть размахивающего руками рыжебородого вербовщика, к коему нас направил привратник. Кое-как протолкнувшись мимо разномастного люда, пробрались к массивному столу. Оказалось, что попали в гильдию очень вовремя. Происходило осеннее распределение заказов. Коли не охота купчине самому провожатых в дорогу искать, можно письмом в гильдии запросить. Выделят и охрану и защиту. Вот только между претендующими на выгодную работу наемниками порой вспыхивали серьезные споры, а иногда и до рукоприкладства доходило. Тут же в комнате, сжимая в кулаках скопленные монеты, топтались желающие наняться. Вербовщик представился Рушем, споро собрал с нас по три злота и махнул рукой на дверь.
– Через полчаса на центральную площадку подходите, на испытание.
– Эээ? На какое испытание? – я в недоумении тряхнула хвостом.
– На обычное, – рыжебородый устало вытер пот со лба, – сколько вам можно повторять. На всех площадях год как объявляют, – Руш заученно забубнил, – Так как наша гильдия состоит на службе у государства, любой желающий вступить в ряды храбрых каврийских наемников должен доказать свои боевые навыки, дабы при случае встать под знамена нашей страны в полной боевой готовности.
– Так мы же уже сколько лет ни с кем не воюем! – встрял травник.
– И что? – Вербовщик отмахнулся от него как от назойливой мухи, – сегодня не воюем, завтра воюем. И вообще, хватит у меня время отбирать. Вон сколько желающих! А, кстати, не пройдете испытание – злоты не возвращаются!
Нас с Граем споро оттеснили от стола, прислушивающийся к беседе дородный мужик с дубинкой, и волей-неволей пришлось выбираться во двор.